«Если именно жрец говорит с ним, то Ребекка могла ошибаться, и силой владеет не один из Древней».
Странно, что Одаренная сама не смогла разузнать об этом. Аластор поднял взгляд наверх - туда, где сидел его тюремщик.
«Возможно ли, что мне настолько повезло, и они отправили охранять меня именно того, кто владеет нужной информацией?»
Совпадение казалось исключительно подозрительным, но, с другой стороны, должна же удача иногда поворачиваться к нему лицом.
Последующие попытки что-то выведать у подростка не принесли никаких плодов. Видимо, он понял, что наговорил чего-то лишнего, либо просто больше не желал разговаривать, и спустя четверть часа, Аластор уронил тяжелеющую голову на плечо и забылся тревожным сном.
***
Его разбудил болезненный тычок в плечо. Аластор вскрикнул от боли, потому что Хсеанх по-настоящему ткнул его острием своего копья.
- Убийца встать! – звенящий от предвкушения голос подростка, подкрепленный еще одним тычком копья, заставил Аластора поспешно вскочить, зажимая рукой царапину на плече. Между пальцев мужчины сочилась кровь, Хсеанх нанес ему две неопасные, но болезненные раны.
«Незачем провоцировать его, дети бывают пугающе жестоки».
Зажимая раны одной ладонью, Аластор поднял другую, демонстрируя свою беспомощность. Ему на голову упала грубо сплетенная веревка с привязанными на манер перекладин палками.
- Поднимается!
Аластор подчинился приказу, левая рука стала влажной от крови, а плечо пронзала боль.
«Терпимо, но, надеюсь, ему не захочется еще раз показать свое превосходство».
Мужчина поднялся по веревке и обнаружил, что наверху кроме подростка-тюремщика, его ждали две женщины, вооруженные мечами с лезвиями из снежно-белой кости. Воительницы были очень хорошо сложены и полностью обнажены, словно выточенные из камня искусным скульптором: их тела покрывал сложный узор из зеленых татуировок, изображающих пышные деревья, покрытые шипами, и ветвистые узоры. Аластор пригляделся, и его пробрала дрожь: помимо татуировок обнаженные тела были покрыты странными наростами, похожими на чешую или, может быть, кору.
- Ты идешь со мной, – синхронно сказали женщины и разошлись, оставляя между собой место для Аластора.
- Мы идем к Старцу? – он попытался добыть еще хоть какую-то крупицу информации.
- Молчать! – Хсеанх подкрепил приказ ударом копья по колену. К счастью, в этот раз он выбрал тупую сторону копья, и Аластор, вскрикнув, припал к земле, потирая ушибленную конечность. – Плоды Древа отвести тебя, потом они посвятить меня в мужчина.
Подросток явно был доволен собой и ждал этот ритуал с нетерпением, его грубое, искаженное лицо и неправильные черты лица намекали на кровосмешение или болезнь, что также объясняло бы и его агрессивность.
Одна из женщин молча схватила Аластора за плечо и подняла на ноги, после чего другая жестко толкнула его вперед, отчего он снова едва не упал.
- Иди вперед молча, или отдашь свой язык, – женщина говорила шепотом, но у Аластора не осталось сомнений, что она выполнит обещание, и он, прихрамывая, поплелся в сторону, указанную второй воительницей.
Лес уже проснулся, солнце поднималось над горизонтом, однако под пологом деревьев сохранялась прохладная полутьма. Темница Аластора находилась у подножия могучего, мертвого дуба. Оглянувшись, мужчина не увидел признаков располагающейся рядом деревни. На серой земле вокруг дерева не росло ни одной травинки, только глубокая яма, в которой его держали почитатели Древней. Лес вокруг выглядел гораздо более мрачным и старым, в отличие от того, в котором они шли с Ребеккой. Неизвестно насколько далеко дикари углубились в чащу, когда его вели в плен, и также покрыто завесой тайны, как долго Аластор находился в наркотическом бреду и куда его отнесли, пока он не очнулся.
В этом лесу не осталось места крикам птиц или дуновению ветра, однако и тишине не было места здесь. Старые деревья переговаривались, скрипели и кряхтели, обсуждая пришельцев, нарушающих их тысячелетний покой.
«Придется опять положиться на Ребекку. Хоть она и обманула меня, сам я не выберусь из этой чащи».
Аластор с трудом переставлял ноги, колено до сих пор болело после удара древком копья, а плечо вроде бы почти перестало кровоточить, но все ещё пульсировало болью.
«Вот только если Ребекка получит то, что хочет, что мешает ей бросить меня здесь?»
- Мы пришли, остановись.
Они вышли на большую треугольную поляну, и воительницы синхронно преклонили колени перед огромным тисом. В его основании, между корней темнел проход, из которого доносилось мерное биение, словно внутри стучало гигантское сердце. Аластор остановился - размер дерева поражал воображение - работая на лесопилке, он видел много огромных деревьев, но это оказалось в несколько раз больше любого виденного им ранее. Однако с ним что-то было не так: кора местами слазила со ствола, обнажая древесину темно-серого, больного цвета, а сам гигантский ствол искривился, как если бы дерево несколько раз ломалось и срасталось вновь. При этом земля рядом с корнями шевелилась словно труп, в котором копошатся черви, а сами корни выделяли густой, темный сок.
- Преклонись перед Тисовым Старцем, – одна из воительниц, не поднимая головы, дернула Аластора так, что тот упал на колени. Воздух вблизи дерева стал густым и тягучим, наполненным неуловимым ароматом, путающим мысли, вытягивающим силы и окутывающим тяжелым саваном усталости.
Глядя на провал между корней, Аластор встряхнул головой, но глаза не обманывали его: темнота оттуда выходила дальше, чем это позволял здравый смысл, она клубилась у земли, поглощая редкие солнечные лучи.
«Ребекка знает, что делает. Она разделалась с теми чудовищами легче простого, она справится и здесь».
Его начало трясти, хотя рядом с деревом было ощутимо теплее.