Неспешные шаги жреца приближались, он обошел Аластора и встал у того перед лицом, разведя руки, словно заключая всю пещеру в свои объятья.
- Это поселение - райские сады, которые я вырастил в мире, где свирепствует ненависть и злоба, – он сделал несколько шагов назад и Аластор смог увидеть маску, закрывающую лицо жреца: также, как и в прошлый раз, на ней горело шесть красных огней.
- Люди, доверившиеся мне, не знают об ужасах внешнего мира: их жизнь спокойна и размерена, подобно жизни деревьев. А я, как мудрый и милосердный лесник, обстригаю их и иногда прореживаю лес, чтобы расчистить место для новых деревьев, - продолжил жрец.
- Прореживая лес, ты отдаешь жителей в жертву Старцу. Одурманенный этим артефактом, ты скармливаешь ему невинных людей, которых держишь в страхе с помощью силы, полученной за пролитую кровь.
- Думаешь, что знаешь все? Ты переоцениваешь себя. А называя Старца артефактом, лишь подтверждаешь свое невежество, – жрец наклонил голову. – А обвиняя меня в грехе убийства ради силы - ты ошибаешься еще сильнее. Мне не нужно убивать этих людей, потому что они сами готовы умереть ради своего дома. Душами они действительно теперь больше похожи на деревья, чем на людей, но это позволяет им стать счастливыми до самой смерти.
- Ты не можешь знать, насколько они счастливы! Артефакт свел тебя с ума и не позволяет отличить реальность от больной иллюзии, – Аластор смог освободить одну из рук.
После своей речи жрец отвернулся от него, и пленник пытался использовать эти драгоценные мгновения, чтобы вырваться.
- Откажись от него и сможешь увидеть истину. Если бы ты был свободен, то мог бы выбирать. Но Старец не оставил тебе выбора.
- Все люди, которых я встречал, так отвратительно самоуверенны, – в голосе жреца звучала неприкрытая ненависть. – Каждый из вас думает, что именно его видение мира правильное. Мелкие люди со своими мелкими желаниями и заботами возомнили себя всемогущими, хотя все что вы можете - это поглощать, уничтожать и размножаться. Люди - это ошибка природы, которую нужно исправить.
- Ты говоришь так, будто сам не человек.
Стараясь как можно меньше шуметь, Аластор смог высвободить руку и обе ноги. Оставалось совсем немного, а его враг даже и не думал поворачиваться к нему лицом.
- Хотя на самом деле ты такой же мелкий человек, как и те, о ком говоришь. Твой разум порабощен магическим предметом, и поэтому тебе только и остается, что жить в плену миражей и иллюзий, порожденных безумием. Люди способны созидать и нести ответственность за свои действия. Я уверен, что в будущем мы сможем жить в гармонии с природой, как мудрый правитель живет в гармонии со своим народом.
Этот спор напомнил Аластору казавшиеся такими далекими дни его юношества в Королевской Инженерной Школе. На одном из курсов по изобретательской технике им рассказали историю про молодого преподавателя, одержимого идеей о совершенном будущем, где не будет войн, и человечество сможет созидать, а не разрушать. Господствовать над миром не в образе тирана, оставляющего за собой кровь и слезы, но в образе короля-отца, после которого страна становится богаче и живее, нежели была до него.
В памяти Аластора отпечатался рассказ о споре этого преподавателя со старым священником церкви Триединства, утверждавшим, что люди ничтожны и суть их - служить, смиренно перенося лишения и горести, потому что только праведные смогут переродиться в лучшем мире, а праведных людей в настоящем не существует, ибо сама суть человека греховна.
Молодой и полный надежд, мужчина ушел из Школы в поисках единомышленников и больше о нем никто не слышал.
Тогда Аластор долго размышлял о словах спорщиков, и теперь аргументы противника казались ему смутно знакомыми. Это точно не мог быть старый священник церкви Триединства, но...
- Имратон? – Аластор не видел лица, скрытого под маской, а голос жрец менял по мановению руки, но сомнения постепенно отступали - это был тот самый преподаватель, ранее превозносивший человечество, а теперь ставший его непримиримым врагом.
- Тебе известно мое прошлое имя, – в голосе Имратона появился интерес. - Ты смог противиться чарам этого места, да и говоришь не как простой дуболом-лесоруб. Кто же ты такой? Представься теперь сам, раз назвал меня.
- Я Аластор, но мое имя едва ли расскажет тебе о чем-то, – Аластор освободился от пут и приготовился бежать, осталось лишь выбрать момент и решить, что делать. – Как ты знаешь, мою деревню уничтожили монстры, и я бежал, после чего меня поймали твои марионетки.
- Они не марионетки. У них есть своя воля, но они хотят, чтобы я оставался их покровителем, – Имратон сделал два шага в темноту. Он до сих пор не желал смотреть на Аластора. – Ты не лжешь, но и не говоришь той правды, которую я от тебя жду.
- Я хочу встретиться со Старцем, – осторожно начал Аластор. – Думаю, он может помочь мне решить мою проблему.
- Встретиться со Старцем?! – Имратон повысил голос. – Давно такого не было, чтобы простой человек так удивлял меня дважды за вечер! Тебя ведь вели к Старцу на казнь. Твоя проблема в том, что ты хочешь, но не можешь умереть?
- Нет, она в другом. Я должен увидеть его.
- Увидеть? Ну что ж, ты лежишь прямо перед ним, – Имратон повернулся, на нем больше не было маски. На Аластора воззрилось лицо, лишенное каких-либо человеческих черт: на нем не осталось ни глаз, ни рта, а кожа превратилась в загрубевшую кору. Аластор не мог отвести от него взгляд. Несмотря на отсутствие глаз, лицо Имратона, казалось, неотрывно и пристально смотрело на него. Неожиданно жрец отвернулся и махнул рукой, снова выкрикнув заклинание.
- Ххх… - Аластор проследил взглядом по направлению жеста и увидел Ребекку, опутанную древесными корнями.
– Отпусти меня, и я оставлю тебя в живых дальше играться в Бога со своими тупоголовыми куклами! – голос Одаренной звенел от ярости.
Она предприняла попытку вырваться, но ничего не вышло, и Имратон медленно направился к ней. В этот момент Аластор вскочил и без оглядки бросился в сторону угасавших воительниц, отчаянно надеясь завладеть их оружием. Искаженный жрец продолжал идти к Ребекке, словно не замечая ничего происходящего вокруг. Содрогаясь от смрада, исходящего от тел воительниц, которые ослабели настолько, что не смогли оказать никакого сопротивления, Аластор выхватил у одной из них костяной меч. Отбросив мысли о том, что кости могли принадлежать павшим жертвам живых мертвецов, мужчина бросился на помощь Ребекке, и в тот же миг она закричала.