Начав тираду с защиты брата, Белетор ожидаемо скатился в самовосхваление.
«Был ли Арториас настолько же самовлюбленным?»
Ресетор не помнил этого, а спросить ему было не у кого. Кроме королевы и Белетора в замке жили слуги и советники королевы, преданные Энгане до мозга костей, либо хорошо делающие вид, что преданны. На приемы часто приезжали люди из других городов и стран, а также гости из союзных аристократических домов, но за Ресетором пристально следили, пресекая любые нежелательные разговоры. Оставался старик библиотекарь, с которым юноша и проводил большую часть своего времени, но знания Хорта были в основном о давних временах, с ним не получилось бы обсудить свежие новости, потому что библиотекарь жил при дворце и очень давно не выходил за его пределы. Ресетор находился будто под плотным куполом, но до поры до времени его это устраивало.
- Не думай, что ты можешь указывать королеве! – Энгана распалялась все сильнее. Она швырнула кубок с вином в стену, и алая жидкость расплескалась, залив платье королевы, словно кровью. – Ты еще не король, и неизвестно станешь ли им вообще. Никто из вас даже близко не стоит рядом с моим любимым Арториасом!
Гнев резко сменился всхлипами - это было сигналом, что ужин окончен. Королева оставалась в обеденной зале одна, упиваясь своим горем, и никто из слуг не смел входить туда, пока Энгана не удалялась в спальню.
Братья вышли из-за стола и направились к дверям.
- Верните его мне, верните моего мужа! – рыдания королевы то становились громче, то затихали, оглашая пустой трапезный зал и отдаваясь эхом. – Я отдам королевство до последнего бедняка, только верните мне мужа!
- Это не может продолжаться, – Белетор закрыл за собой дверь и повернулся к брату, его глаза сверкали, а патрицианские черты накрыла тень недовольства. – Наша мать сходит с ума, и кажется последние дни ей все хуже.
- Мы уже пытались помочь ей, но врачи твердят, что все в порядке, – извиняющимся тоном пробормотал Ресетор и задумчиво потер узкий подбородок. – Я недавно читал одну книгу, написанную нейромантом…
Подняв глаза, он наткнулся на полнейшее непонимание во взгляде Белетора.
- Нейромант - это Одаренный, способный читать мысли и управлять разумом других людей, – в голосе Ресетора появились наставнические нотки. – Он писал о болезнях души: и то, что происходит с нашей матерью, называется расстройством разума. В книге было сказано, что это всегда идет из детства, но я родился слишком поздно, поэтому ничего такого не помню.
Белетор нахмурился, и его густые черные брови нависли над глубоко посаженными карими глазами.
- Когда я родился нашей матери уже исполнилось восемнадцать. Я тоже мало что помню из детства, но, когда я был маленьким, она часто очень рано уходила с приемов. Позже я узнал, что это из-за её поведения. Отец пытался это контролировать, но ты и сам знаешь, что проще запереть ветер в клетку.
- Королеве становится хуже, а значит ради её блага и ради блага королевства ты должен взойти на престол, – Ресетор избегал смотреть на брата. Он сжал рукоятку кинжала на бедре так, что побелели костяшки пальцев. – Иначе она уничтожит то, что так долго строила вместе с нашим отцом.
Сказав «нашим», Ресетор еле заметно поморщился, он не хотел лгать брату, но сейчас было не то время, чтобы объяснять ему все, несмотря на то, что история об измене Энганы могла бы подтолкнуть Белетора к перевороту. Он не станет манипулировать братом, несмотря на советы Лимарана.
Старший сын остановился и схватил своего брата за плечо.
- Ты говоришь о измене своей королеве? О свержении собственной матери?
Понятие чести, пусть и немного искаженное в угоду тщеславию, не было пустым звуком для Белетора, но по его глазам Ресетор видел, что эго борется с чувством справедливости. И он не хотел видеть, как последнее проигрывает.
- Нет, я говорю о её спасении, – он обхватил руку брата, с силой сжав его предплечье. – Мы не будем её свергать. Через семь дней ты выйдешь к народу, чтобы рассказать о военных успехах на севере. Тогда и скажешь им, что готов стать королем, если они поддержат тебя. Когда народ примет нового правителя, мы объявим, что наша мать становится хранительницей рода и ты объявишь сбор знати во дворце, а я помогу совладать с ними.
Лицо Белетора смягчилось, жажда славы внутри него безоговорочно победила принципы, как и предсказывал бывший глава тайной полиции.
- Да, народ обязательно примет меня. Я не потерпел ни одного поражения и принесу нашему государству процветание, а нашему роду неувядающую славу!
Принц уже видел себя в королевском облачении на троне, окруженного верными вассалами. К сожалению, реальность могла оказаться совсем другой.
Ресетор лихорадочно размышлял. Он до последнего сомневался, что брат примет его предложение, и теперь предстояло хорошо продумать план действий. Они с Лимараном уже обсуждали такой исход событий, но юноша хотел все перепроверить, чтобы быть полностью уверенным в успехе.
- Брат, я пойду в свою комнату, чтобы продумать план по мирной смене власти. Мы не должны вызвать подозрений, поэтому прошу, веди себя как всегда, – он слабо верил в актерские способности Белетора, но попытаться стоило.
- Конечно. Спокойной ночи, брат, – Белетор величественно кивнул ему на прощание и быстрым шагом направился в сторону тренировочной площадки.
«Что ж, хотя бы в этом он пока ведет себя естественно» - невесело усмехнулся про себя Ресетор.
***
Неделя прошла в отчаянных усилиях Ресетора предусмотреть все возможные исходы рискованного предприятия и подобрать правильные слова для речи Белетора перед народом и для своей речи перед знатью.