Юноша перевел взгляд на своего брата. Наследник Арториаса достал свободной рукой топор и вонзил его в помост, повесил на ручку шлем и поднял обе руки, приветствуя свой народ еще раз. Толпа шумно ответила на приветствие. Ресетор наблюдал за горожанами, явно выделявшимися из толпы - людьми с ничего не выражающими лицами, в темной одежде, стоявшими, не поддаваясь общему радостному возбуждению.
- В первую очередь я хотел бы объявить, что Кистерская крепость успешно противостояла осаде дикарей-северян, и мне удалось разбить их орду и отбросить до берега, где они попытались бежать вплавь и были перебиты, все до последнего дикаря!
В толпе разразилась буря воодушевленных возгласов.
- Многие слышали, что недавно на Абеллайо было совершено нападение. Так вот, я не потерплю, чтобы мой народ страдал и в ближайшее время отправлюсь туда и восстановлю порядок.
- Верно!
- Нам нужен порядок!
- Белетор!
Люди нечасто слышали хорошие новости, да и гордиться обычному горожанину, как правило, было нечем. И они начинали фанатично гордиться своей страной и своей принадлежностью к народу Терениса, часто забывая о том, что и сами приехали из других мест. После победы в Войне Пепла, несмотря на потери в предыдущей войне, которую вела королева: публичное национальное единство достигло небывалых высот, и Энгана этим пользовалась, а теперь патриотизмом воспользовался и Белетор.
- Я уже давно верно служу нашей стране. Мой отец, Арториас, стал королем в семнадцать лет, а мне уже двадцать один.
Толпа притихла. Ресетор перевел взгляд на трибуну: Энгана сжимала кулаки, едва сдерживая гнев, Сарторум же до сих пор сидел словно статуя, на его лице не дрогнула ни одна мышца. Тем не менее жрец выглядел осунувшимся, как будто похудел, сидя на трибуне.
Белетор продолжал речь.
- И сейчас мы находимся на заре новой эры расцвета Терениса, – он широко раскинул руки, как если бы пытался охватить всю толпу. – Вместе мы станем сильнейшим и процветающим государством, но для того, чтобы я мог вести Теренис вперед, к победе и могуществу, я должен стать королем.
По площади прошел шепоток, словно ветер всколыхнул поле травы и зашелестел листьями.
- Но я люблю свой народ и не хочу становиться королем, если вы не выберете меня, – Белетор вытащил топор из помоста, взял в другую руку шлем и поднял обе руки к небу. – Только мои верные подданные могут провозгласить меня своим правителем и начать новый век, золотой век могущества Терениса! Я спрашиваю вас, готовы ли вы принять Белетора Могучего, как своего короля?
Толпа оглушительно заревела. Энгана на трибуне вскочила и закричала что-то, но её крик затерялся в одобрительном рёве народа, собравшегося на площади. Отношение людей к королеве никогда не было особенно теплым, во многом это конечно объяснялось тем, что во время войны, после смерти Арториаса, ей приходилось принимать множество непопулярных решений для того, чтобы раздобыть деньги для её ведения.
Белетор старался не погружаться в административные дела и сосредоточился на сражениях, поэтому после победоносной кампании на юге и дальнейших успешных битв на севере он заслужил всенародную любовь и стал символом возрождения могущества Терениса.
Белетор издал боевой клич, ему вторили солдаты, которых он привел с собой. Ресетор поднялся на помост по лестнице и подошел к брату.
- Белетор, можешь передать мне слово?
Старший брат явно был недоволен, ему хотелось и дальше купаться в лучах народного одобрения, ощущая себя могущественным королем, но так как формально коронация еще не произошла, он всё-же решил уступить Ресетору.
- Мои верные подданные, я хотел бы дать слово своему брату, младшему сыну Арториаса, – он указал латной перчаткой на брата. – Который тоже хочет поддержать мои притязания на трон Терениса.
Ресетор глубоко вздохнул и постарался унять дрожь во всем теле.
«Белетор чувствует себя здесь полностью в своей стихии, зря я в нем сомневался. Он хоть и не слишком умен, но Арториас, кажется, действительно передал ему умение быть королем».
Юноша сделал шаг вперед и обратил внимание, что первые ряды людей перед помостом закричали и стараются убежать. Паника стремительно распространялась, но Ресетор не успел ничего понять, как вдруг услышал лязг доспехов и вскрик своего брата.
- В сторону, Ресетор!
Юноша начал разворачиваться, но в следующее мгновение его сбил с ног удар латной перчаткой.
«Неужели Белетор сошел с ума?»
На помост приземлилось что-то тяжелое, и Ресетор услышал тяжелое хриплое дыхание и жуткую звериную вонь.
Перед облаченным в доспехи наследником трона стояла огромная тварь, получеловек-полуволк, с рыжим мехом на спине. Из пасти, способной перекусить пополам ногу взрослого мужчины, свисали канаты слюны, а выпученные синие глаза горели ненавистью. Тварь стала на четыре лапы и завыла. В толпе началась давка, и воины поспешили к помосту.
- Никому не двигаться! – разнесся над площадью уверенный голос Белетора. – Я сокрушу этого монстра, и мы продолжим разговор!
Он сделал шаг вперед и крепче перехватил топор. Крик заставил солдат запнуться на мгновение, но они не остановили движение и окружили помост плотной цепью, обнажив оружие. Толпа замерла: многие все еще пытались сбежать, но большинство людей остановилось, желая увидеть, как их король будет биться с ужасающим чудовищем.
Белетор ударил первым: сделав обманный финт лезвием топора, он обрушил рукоять на голову монстра, вызвав крики восторга, тут же прервавшиеся, как только оборотень, стремительно оправившись от атаки, бросился на воина и нанес сокрушительный удар когтями, который Белетор едва успел отвести рукоятью секиры.
Человек и зверь безостановочно обменивались могучими и стремительными атаками. Будущий король сумел дважды задеть оборотня лезвием секиры, и из ран полилась густая темная кровь.