- Но тогда получается ты бессмертна?
Она отдышалась и уселась поудобнее, подкинув пару веток в костер.
- Скорее вечна. Меня можно убить, но я не умираю от старости, и с болезнями тоже справляюсь лучше обычных людей. Но тут есть одна оговорка.
- Всегда есть как минимум одна оговорка, – хмыкнул Аластор, аккуратно пытаясь отхлебнуть из горячего котелка.
- Сила, делающая меня такой, какая я есть, каждое мгновение пытается меня убить, – она взглянула на свою ладонь и сжала её в кулак.
Аластор непонимающе поднял бровь.
- Мне не нужно напрягаться, чтобы использовать свою силу, но приходится постоянно сдерживаться, чтобы она не взяла верх надо мной.
- И что тогда произойдет?
Ребекка покачала головой и провела рукой по горлу.
- Я точно умру, а вот каким образом - это большой вопрос. Одаренные очень редко умирают своей смертью. Смерть - это почти всегда потеря контроля, и тогда ты умираешь от того, чем повелевал всю жизнь. Обычно это выглядит очень эффектно.
Она печально вздохнула и Аластор с удивлением отметил, насколько грустными могут быть её вечно смеющиеся глаза.
- Ты знала кого-то, кто так погиб?
- Многих, но больше всех запомнился мой учитель и одновременно приемный отец. На самом деле большинство Одаренных умирает, не дожив и до пяти лет. Знаешь почему?
- Это связано с родителями? – Аластор сделал осторожное предположение, надеясь не задеть никаких старых ран.
- И с ними тоже. К пяти годам у таких как я обычно начинают проявляться способности. У кого-то чуть раньше, у кого-то чуть позже, зависит от силы и характера способности, да и от самого ребенка тоже. Как ты понимаешь, детей не слишком обучают контролю, поэтому обычно за проявлением способностей следует смерть. В лучшем случае только ребенка, в худшем всех, кто был рядом.
Ребекка говорила тихим голосом и Аластор заметил, что она периодически бросает взгляд на костёр, и в эти моменты в её глазах мелькал неподдельный страх.
- Мне повезло, ведь мой отец был врачом, а мама помогала ему и торговала лекарствами. Как только он заметил странности в моем теле, то попытался их объяснить, а когда понял, что не способен объяснить, то собрался и куда-то ушел. Он вернулся через несколько часов с пожилым человеком, который осмотрел меня и забрал с собой. Когда мы уходили, я видела, что старик оставил моим родителям какой-то мешок, и я даже не хочу думать о том, что там было. Мой отец сделал правильный выбор, если бы он оставил меня, скорее всего были бы жертвы и я в их числе, но все равно это непросто.
В лагере воцарилось молчание. Костер продолжал уютно потрескивать - теперь хвороста хватало, чтобы поддерживать пламя всю ночь, и Аластор думал о том, насколько невероятны происходящие с ним события: деревня разрушена, Ребекка девяностосемилетняя Одаренная, он был на грани гибели за последнюю неделю больше раз, чем за всю остальную жизнь, но при этом ощущал себя как никогда живым.
- Думаю, он пытался защитить тебя, – мужчина хотел как-то сгладить остроту последней фразы Ребекки, и она удивленно повернулась к Аластору.
- Ты утешаешь меня? – сначала показалось, что Ребекка была недовольна, но ощущение быстро рассеялось. – Спасибо. Но я за долгие годы обдумала все сотни раз и сейчас это просто шрам, который уже не болит, а просто существует, и с этим ничего не сделать.
На Аластора накатила приятная истома. Он наконец-то насытился, костер обогревал, не оставляя вечерней прохладе ни шанса, а в теле теперь чувствовалась лишь легкая усталость, от которой глаза самовольно закрывались.
- Когда ты собираешься выдвигаться в Лотер? – он пытался стряхнуть дремоту, и для этого нужно было отвлечься на разговор.
- Я? Мне казалось, что мы вместе собираемся выдвигаться в Лотер? – притворно удивилась Ребекка, её взгляд сосредоточился на чем-то в темноте. Аластор проследил за взглядом, но ничего не увидел.
- Я сам решу куда мне идти. Достаточно грандиозных планов, в которых я просто пешка, – он злился не на Ребекку, но на свою беспомощность. – А я не могу стать Одаренным?
Её, казалось, ошеломил этот вопрос, Ребекка хрустнула пальцами рук и удивленно воззрилась на Аластора.
- Неожиданно. Я только что рассказала тебе насколько это все тяжелая ноша, и теперь ты хочешь стать таким же? – она внимательно посмотрела на него, будто бы ожидая, что это просто неудачная шутка. – Мне неизвестны способы сделать человека таким же, как мы. Когда-то давно поводился эксперимент по созданию Одаренного, но он закончился трагично. На самом деле нет даже однозначного ответа на вопрос, что же делает нас такими.
- А к какому ответу склоняешься ты?
- Есть одна теория о том, что колдовство пришло из другого мира, а в теле Одаренных есть частица того мира, создающая канал между мирами, из которого мы и черпаем силу, одновременно прилагая всю свою волю, чтобы удержать этот канал под контролем, – она провела рукой по груди. – Но когда-нибудь он обязательно раскроется полностью, и тогда тебе лучше быть подальше от меня.
- Другой мир? А почему эта частица появляется только у некоторых людей? И можно ли её убрать? – в Аласторе разгорелся интерес, тот самый интерес, заставлявший его одну за одной проглатывать книги в детстве, проводя кучу времени в библиотеке с матерью. Он периодически возникал и во взрослом возрасте, склоняя мужчину к тратам сбережений на все новые и новые справочники, руководства и учебники.
- Ты задаешь такие вопросы, ответы на которые могли бы знать только самые мудрые ученые Одаренные, потратившие на исследования целую жизнь. Но также ты должен понимать, что как ценность, так и опасность этого знания очень высоки, поэтому никто не делился им, и если открытия и были сделаны, то они до сих пор остаются тайной для всех, кроме тех, кто их совершил.
Аластор погрузился в размышления, его лоб разрезали морщины, слишком глубокие для двадцатисемилетнего мужчины.