- Ты говорила, что твой знакомый нанял тебя - что ты имела в виду? Ты кто-то вроде наемного воина?
- Я правда похожа на сурового пса войны? – усмехнулась Одаренная. – Не совсем воина. Круг моих возможностей гораздо шире: меня нанимают, когда не могут решить проблему, с чем бы она ни была связана. Расследование преступлений, поставивших в тупик тайную полицию, защита важных людей, на которых планируется покушение…
- Исполнение покушений, – вклинился Аластор. – Я в жизни не поверю, что тебя ни разу не пытались нанять как наемного убийцу, слишком уж твои способности подходят для этого.
- Да, покушения, государственные перевороты, но я стараюсь придерживаться некоторых ограничений, – лицо Ребекки потемнело, разговор явно зашел не туда, куда она желала. – Не трогаю детей и стараюсь не вести дел с другими Одаренными, только с людьми.
- Страшно подумать, что может случиться, если с десяток Одаренных объединятся ради одной цели, – Аластор уперся подбородком на руки, сцепленные в замок, и пристально уставился на костер, размышляя. – Правда я о таком кажется ни разу не слышал.
- Об Одаренных не любят распространяться, к тому же о нас ходит куча самых невероятных слухов, – вздохнула Ребекка, закатив глаза. – Меня как-то обвинили в том, что я сохраняю молодость, купаясь в крови свежеубитых младенцев, а потом пожираю их глаза.
- Надеюсь, ты вырвала глаза тому, кто это говорил, и искупалась в его крови, – усмехнулся Аластор. – Да, несмотря на то, что я много читал, книг об Одаренных практически нет, а те, что есть, часто противоречат друг другу.
- Тут мы приходим к ответу на твой вопрос: «Что может случиться, если с десяток Одаренных объединятся ради одной цели?» Так вот, ничего не случится. Когда Одаренные собираются группой больше двух, сразу начинаются заговоры друг против друга, а заканчивается все обычно убийствами. Осознание своей силы и того, насколько могут быть сильны другие Одаренные, ведет к такому росту подозрительности, что до сих пор мне неизвестно о существовании групп, в составе которых было бы больше двух Одаренных. К тому же наше мышление отличается от мышления обычных людей, но, боюсь, я не смогу объяснить тебе все тонкости этих отличий.
Ребекка закончила свой монолог, кинув в огонь очередную ветку, и в лагере воцарилось молчание. Ночь окружила их плотным черным куполом, пытаясь задавить пляшущий огонек костра и погрузить все вокруг во мрак. Аластор силился переварить все, что услышал от Ребекки, но отяжелевшая голова отказывалась принимать такое количество информации.
- Теперь ты должен рассказать мне о своем прошлом, – напомнила Ребекка, улыбаясь в предвкушении. – Я рассказала тебе многое, так что время отдать должок.
- Многое, но далеко не все, – проворчал Аластор и кивнул. – Уговор есть уговор, я держу свое слово. Но хочу сначала узнать, будешь ли ты силой заставлять меня идти с тобой в Лотер?
Ребекка посерьезнела, она сцепила руки в замок и хрустнула костяшками пальцев.
- Нет, если ты хочешь идти своим путем, я не буду настаивать, – она на мгновение замолчала. – Но я хотела бы, чтобы ты пошел со мной.
Аластор не привык видеть Ребекку такой серьезной, и будто бы отвечая на его мысли, она широко улыбнулась, но в следующее мгновение лицо женщины скривилось и снова стало серьезным. Она перехватила его вопросительный взгляд.
- Мое веселье не всегда вызвано тем, что мне на самом деле весело…
Аластор вопросительно наклонил голову, показывая, что ждет продолжения объяснения.
- Я не могу контролировать эту сторону своих эмоций. Результат неудачного эксперимента.
Она беспомощно развела руками.
- На тебе ставили эксперименты? Это был твой приемный отец? – Аластор смотрел в глаза Ребекки, глаза, которые, будто бы, были созданы для того, чтобы смеяться, но в которых, как оказалось, скрывалось множество мрачных тайн.
- Нет, что ты! – она замахала руками. – Он здесь ни при чем, это все моя вина. Пытаясь манипулировать своими эмоциями с помощью эликсиров и своих сил, я потерпела неудачу. Сокрушительную неудачу.
Она натянуто улыбнулась, разводя руками. Аластор ощущал, что Ребекка изменилась после событий в пещере Имратона и это его обеспокоило.
- Ты, наверное, думал, что я слегка сумасшедшая? Так думали многие в деревне, – Ребекка усмехнулась и Аластор почувствовал, что сейчас это её настоящие эмоции.
- Ну, я считал, что ты со своими, хм, особенностями, – мужчина осторожно подбирал слова, хоть и сомневался, что Ребекку можно обидеть случайным словом.
- Да, особенностей у меня крайне много, но ты ушел от темы, настала твоя очередь рассказывать о своем прошлом.
Кажется, они разговаривали уже несколько часов и на Аластора снова напала усталость, но Ребекка оставалась непреклонной.
- Хорошо, я расскажу. Я родился в Лотере, в семье неудачливого торговца и помощницы библиотекаря…
Пламя продолжало тихо потрескивать, освещая их теплым, оранжевым светом. Лес за спиной скрипел и шептался о своем, изредка где-то вдалеке раздавался крик лесной птицы. Два человека сидели у костра и разговаривали. Со стороны можно было бы подумать, будто они были знакомы всю жизнь и сейчас просто вышли на долгую совместную прогулку по лесу, но были ли их намерения действительно чисты? Лишь время покажет.
***
- Я рассказал тебе всё, – Аластор уже с трудом выговаривал слова, его глаза слипались, а мысли витали где-то очень далеко. – Теперь я хотел бы поспать до того момента, как нам нужно будет идти в Лотер.
- Я думала, у нас будут дежурства. Неужели ты не боишься спать в лесу? – в голосе Ребекки смешались удивление и доля ехидства.
- Сейчас я бы уснул даже в аду. Если мне нужно будет дежурить в первую смену, я просто усну, так что разбуди меня во вторую, – он внимательно оглядел Одаренную. – Да у тебя вообще сна ни в одном глазу, как ты это делаешь?