Мужчина хотел было ответить, но резко осекся.
- Я не верю богам, больше нет, – его словно обдало холодной водой, и влияние годами оскверняемого алтаря ослабло.
- Обязательно расскажешь свою историю, а теперь надо спешить, пока на нас снова не накатила волна безумия, ведь в следующий раз мы можем ей поддаться, – Ребекка жестом показала Аластору как держать руку, он поднес её к пню и ощутил жадный укус кинжала. Кровь полилась непрерывным багровым водопадом, орошая оторванную кисть человека, одержимого потусторонней сущностью. Коснувшись пня, жидкость зашипела, и голову Аластора пронзила острая боль.
- Ты чувствуешь это. Касание другого мира, – Одаренная дала ему тряпку, чтобы перевязать рану. – С тебя хватит, лучше нам обоим оставаться в сознании. Теперь моя очередь.
Ребекка засучила оба рукава, и сначала вспорола одну руку, а потом и другую. Кровь заструилась из рук бурными алыми реками, а лицо женщины исказилось в гримасе боли.
- Я могу еще чем-то помочь? – голова Аластора раскалывалась, но судя по виду Ребекки, она чувствовала себя гораздо хуже. Женщина покачала головой и убрала кинжал.
Неожиданно путники услышали шелест ветвей, шум воды, свист ветра и грохот молнии, гомон сотен голосов, крики и топот копыт. Звуки сбивали с толку, добавляя страданий от головной боли.
Ребекка достала лист с искаженными письменами, написанными багровыми чернилами на старинном пергаменте. Она прочла древние письмена на давно забытом языке и приклеила пергамент на то место, куда пролилась их кровь. Услышав скрежещущее звучание заклинания, Аластор почувствовал, как из ушей течет кровь, следом наступила абсолютная тишина, а потом он ослеп. Такая резкая потеря чувств сбила мужчину с толку, и он начал падать. Плечо схватила небольшая крепкая рука.
«Ребекка. Одаренная должна была быть рядом, но в каком состоянии она находилась? Стала ли она такой же беспомощной?»
Откуда-то издалека послышался тихий шорох. Сложно было разобрать - это игра сознания, выбитого из колеи внезапной потерей чувств, или слух возвращается к нему? Тьма в распахнутых глазах начала рассеиваться и Аластор ощутил, как по лицу текут слезы. Чувства начали возвращаться, и шорох сформировался в тихий разговор, доносившийся из соседней комнаты, а темнота рассеялась достаточно, чтобы стало видно Ребекку, которая сидела рядом, держа его за плечо и жестами показывала, чтобы он молчал.
Аластор прислушался к разговору, он не узнал голоса, но судя по тембру разговаривали мужчина и старик, причем они явно не были друзьями.
- Я знаю один из голосов, – едва слышно прошептала Ребекка. – Это мой старый знакомый. Не понимаю, почему нас занесло сюда. В плане все было по-другому, но в любом случае придется действовать по ситуации.
Одаренная жестом приказала ему держаться позади и осторожно выглянула из комнаты, оценивая обстановку. Одиннадцать мужчин и две девушки, которые, как ей показалось, были на одной стороне со стариком.
«Не самый лучший расклад, но бывало и гораздо хуже».
Ребекка показала Аластору, что ему лучше оставаться в тени: потеря крови и переход плохо подействовали на мужчину, потеря чувств была нечастым последствием ритуала. Впрочем, обычно из его жертвы выпускали всю кровь.
«Даже не думай» - Аластор жестами возразил Ребекке, он не собирался отсиживаться в тени, пока она идет сражаться с толпой вооруженных головорезов, хотя для себя тоже не видел больших шансов на победу.
- Нам нужно позвать подмогу, – он говорил настолько тихо, насколько позволял голос. Ребекка покачала головой и провела пальцем по горлу.
«Она боится за старика».
Аластор показал на себя, потом на Ребекку, потом на комнату и ударил кулаком в ладонь. Она пожала плечами и опрокинула один из пузырьков в себя. Аластор успел только вскочить и сделать пару шагов к коридору, в то время как Ребекка кровавым вихрем уже пронеслась по комнате.
Одаренная нанесла сокрушительный удар ногой, и головы двух бойцов лопнули словно арбузы. Их товарищей окатило брызгами крови и мозгов, но они не растерялись и схватились за оружие.
- Что это за черт! – вскрикнул Калид, но его крик оборвался хрипением, когда легко одетая девушка обхватила шею двойного агента кнутом, усеянным шипами. Вторая девушка молниеносно рассекла кинжалами горло ближайшего воина и метнула один из ножей прямо в лицо другому. Головорезы, одномоментно лишившиеся половины бойцов, переглянулись и не колеблясь бросились в атаку.
Безоружный Аластор вбежал в комнату в тот момент, когда трое мужчин бросились на девушек, двое - на Ребекку, а последний занес дубину над стариком.
Ребекка чувствовала, что не успевает, она могла убить двух нападавших одним движением, но оказалась не в состоянии успеть к третьему, собиравшемуся убить Сандро.
Унда и Юка находились в своей стихии. Двое мужчин, бросившихся на Унду, думая, что с девушкой, у которой остался только один кинжал они точно справятся, крупно просчитались. Она метнула оставшийся кинжал в глаз левому противнику, а потом достала из голенищ еще два ножа и поманила ставшего уже не таким ретивым головореза. На Юку накинулся третий громила, он размахивал топором словно безумный, но жрица увернулась от нескольких ударов и, практически обняв обезумевшего от ярости мужчину, перерезала ему глотку своей шипованной перчаткой.
Сандро смотрел как к нему приближается убийца. Страх первых мгновений начавшейся бойни уже прошел, и старик сжимал холодную рукоять Испивающего, смотря своей смерти в глаза.
Головорез занес дубину.
Сандро видел, как Ребекка отчаянно пытается прорваться к нему, но она не успевала, даже её, далеко превосходящие человеческие, возможности не позволяли спасти его.
Внезапно Сандро почувствовал, как по руке течет что-то теплое - кинжал по рукоять торчал в глотке убийцы, и кровь лилась ручьем. Большая часть оставалась на лезвии, но немного попало и на старика. Сандро даже не понял, как это произошло, Испивающий сделал все сам и теперь пировал кровью неудавшегося убийцы.