- Щедро ты отхлебнул! – довольно смеясь, Харальд протянул Ресетору ломоть засушенного мяса и кусок хлеба с луковицей. – А теперь закуси северной едой и сможешь бежать без устали весь день.
«Поем последний раз в своей жизни» - промелькнула у Ресетора безрадостная мысль. Юноша откусил сначала мясо, потом жадно отломил кусок хлеба, по телу растекалась приятная истома. Неожиданно он ощутил, как земля уходит из-под ног и на глаза опустилась непроглядная тьма.
***
Ресетор чувствовал тепло, ему было хорошо и уютно, словно он снова стал ребенком и лежал вместе со своей матерью в постели холодным зимним утром. Но мороз не мог пробраться к нему, мать согревала сына своим теплом, и они вместе лежали укрытые толстым одеялом.
- Эй, Ойстеин, смотри осторожнее, как бы он не начал сосать твою грудь! – юноша смутно слышал какие-то голоса сквозь сон, но образ матери все еще стоял перед глазами, её убаюкивающие покачивания не отпускали его из мира грез. Следом раздался взрыв хохота, окончательно разбудивший Ресетора. Юноша смутился, когда понял, что за материнское тепло он принял тепло от волчьей шкуры, которой была оторочена кольчуга самого крупного оставшегося в живых северянина, Ойстеина, а покачивания оказались следствием ходьбы. Ресетор висел у него на спине, словно маленький ребенок, а северяне подшучивали над ним и его «скакуном».
Происходящее совершенно сбило юношу с толку. Перед тем как потерять сознание он уже смирился со своей гибелью, но, выспавшись, чувствовал себя как никогда живым.
«Неужели эликсир не подействовал?» - Ресетор вдруг захотел рассмеяться что есть сил – «Конь был больным и истратил гораздо больше сил, значит расплата за использование этого эликсира необязательно смерть?»
Ему вдруг стало легко как никогда. Лишь смирившись со своей гибелью, юноша смог прочувствовать насколько же он на самом деле хочет жить.
- Что происходит? – он попытался слезть на ходу, но руки и ноги были плотно закреплены. – Я хотел бы спуститься.
- Лежебока проснулся! А мы поспорили, что Балатар проснется раньше, – Харальд шел рядом, у него на спине таким же образом висел брат Ресетора. – Халлвард, помоги ему, а то Ойстеину действительно придется стать мамочкой.
Северянин снова расхохотался, довольный своей шуткой. Ресетора не переставала удивлять эта черта - у Харальда на плечах висел их король в бессознательном состоянии, не так давно они потеряли сотню человек в жестоком бою, и тем не менее, северяне продолжали смеяться. Они мирились с судьбой, но в то же время бросали ей вызов, показывая, что их не сломить, каким бы сильным ни был удар. Хотя после пережитого юноша мог их понять, воины постоянно встречались со смертью и не страшились её, принимая просто как часть своего пути.
- Благодарю, – Ресетор встал на твердую землю и покачнулся, тело еще не полностью отошло ото сна. – Куда мы идем? Вы напали на след?
- Ульф, – Харальд показал на одного из воинов, тот кроме двух коротких клинков был вооружен коротким луком. – Наш следопыт, смог напасть на след. Из деревни бежало совсем немного оборотней, и еще меньше жителей, большую их часть просто перебили. Псы торопились и люди не смогли держать нужный темп, но Ульф нашел след особенно большого волка, несущего на себе человека.
- Это точно Корас! – в груди Ресетора зажглась искра надежды. – Если они и оставили кого-то из деревни в живых, то это мог быть только он!
- Поэтому мы идем по следу. Пёс торопился, но он не железный. Идя в том же темпе, мы нагоним его завтра к рассвету, – Харальд пригладил бороду. – Нельзя слишком торопиться, если мы ускоримся, то нагоним его раньше, но, нарвавшись на засаду, не спасем Балатара.
- Я не знаю сколько у него осталось, Белетор выпил эликсир, но его действие ограничено.
Двое северян бережно сняли своего короля со спины Харальда и повесили на спину Халлварду. Регулярно меняясь они могли поддерживать быстрый темп ходьбы, оставаясь, в то же время, готовыми к бою. Группа двинулась дальше, и Ресетор постепенно вливался в темп ходьбы, его тело окончательно сбрасывало оковы сна и снова требовало еду.
- Но ты прав, если нас захватят врасплох, то ему точно несдобровать.
- Ты рассудителен. Балатару очень не хватало этой черты, – вздохнул Харальд, его рука нырнула за пазуху и выскользнула с куском сыра и ломтем колбасы. – Вот, возьми, тебе нужны силы для похода.
- Благодарю тебя, Харальд Свирепый Ветер, – Ресетор вежливо склонил голову и принял еду. Живот урчал словно дикий зверь и юноша с жадностью принялся поглощать пищу, не сбавляя шаг.
Солнце клонилось к закату, а лес вокруг уже давно превратился из лиственного в хвойный, могучие ели и сосны возвышались до неба, не пропуская остатки света, и Ресетор начал спотыкаться о каждую ветвь.
- Проклятье! – он напрягал свое зрение до предела, глядя под ноги, но очередная коварная ветка неожиданно возникла на пути, и юноша едва не покатился кубарем. – Как вы не спотыкаетесь в такой темноте, может стоит достать факел?
Харальд только усмехнулся на жалобы Ресетора. Ярл шел практически бесшумно, несмотря на кольчугу и висящую на поясе секиру.
- Когда ступаешь вперед, веди ногу плавно, не думай, что идешь по ровному полю, ожидай подвох, – следопыт оказался прямо позади Ресетора и тот вздрогнул. Юноша готов был поклясться, что шел последним. – Ступай мягко, но пружинисто, лови взглядом грани теней, сейчас еще не так темно, так что ты еще способен увидеть препятствия.
Ульф также неслышно обогнал Ресетора и снова пошел во главе группы, ведя её по одному ему видимому следу.
- Он прирожденный следопыт, – раздался слева голос Харальда. – Говорят, мать поила его волчьим молоком, так что теперь он видит в темноте также хорошо, как днем.
Ресетор с сомнением покачал головой, вряд ли волчье молоко могло повлиять на ночное зрение, но спорить с Харальдом было бы глупо, поэтому юноша решил сменить тему.