Тук-тук… тук-тук… тук-тук…
В целом с опозданиями всегда всё неоднозначно. Минуты, часы, дни, годы… Ценность времени в каждом конкретном случае будет зависеть от самого случая.
Неизменным остаётся лишь одно: если речь идёт о человеческой жизни, то любое потерянное мгновение может оказаться фатальным…
Тук-тук… тук…
Я настойчиво пытался нащупать ускользающий пульс Агаты, с ужасом взирая на её побледневшее лицо.
Когда уже наконец мы прибудем в убежище?!
Словно прочитав мои мысли, машина резко свернула и юркнула в узкий проём между высотками. Здесь припарковалась на посадочной платформе, ближе к последним этажам.
— Носилки ожидают на входе, — немедленно сообщил голос профессора, — Быстро, везите её внутрь.
Дальше секунды понеслись с бешенной скоростью, при этом отпечатываясь в памяти яркими чёткими вспышками.
Вот мы с Мари кладём Агату на удобную платформу и крепим ремнями.
Вот отъезжает в сторону тяжёлая входная дверь, обернувшись провалом тёмного коридора.
Вот загорается свет, открывая взору просторный лабораторный холл. Через стеклянные перегородки в стенах проглядывает всевозможное оборудование…
— Что это за место? — выдохнул я, настороженно оглядевшись.
Мари нахмурила брови.
— Убежище, — бросила она с заметным недовольством, — Очередной полигон для личных изысканий профессора, я так понимаю.
— Вы не правы, — последовал невозмутимый ответ нашей спасительницы, — Везите пострадавшую в секцию А1. Там имеется всё необходимое.
Мы послушались. Вошли в большую светлую комнату с крупным лежаком по центру. Рядом стоял массивный агрегат с многочисленными лампами и механическими клешнями.
Увидев прибор, Мари удивлённо округлила глаза.
— Это ведь…
— Да, — подтвердил голос профессора. Выйти к нам лично она так и не сочла нужным, — Кладите пациента на стол и закрепите ремни. Я задам нужные настройки.
Взявшись с двух сторон, мы подняли Агату. Признаков жизни она уже не подавала, и мне всё больше начинало казаться, что мы опоздали…
Тем не менее миссис Тагер не спешила сдаваться.
— Разрежьте одежду. Оголите грудину.
Защёлкнув ремень на левом запястье, я замер в нерешительности. Раздевать напарницу казалось не слишком правильным, даже в таких обстоятельствах.
— Дай я, — оттолкнула меня Мари и, взяв со столика скальпель, сделала несколько быстрых надрезов. Кусок окровавленной футболки шлёпнулся на пол, — Можешь выйти, если тебе неуютно.
— Всё в норме, — отозвался я и поспешил перейти к следующему креплению. Как мог старался не смотреть на обнажённую грудь. Хотя в мешанине кровавых разводов всё равно мало что можно было разглядеть.
— Плёнку с головы тоже следует снять, — продолжала отдавать распоряжения профессор.
Я попытался, но скотч оказалось отлепить не так просто. Местами он буквально припёкся к израненной коже. В ход снова пошёл скальпель.
После минутной возни Мари удалось убрать остатки монтажной ленты вкупе с десятком крупных фиолетовых прядей. Причёска Агаты сделалась заметно короче и неряшливее. Впрочем, ситуация не располагала к эстетике.
Взгляду открылся край гладкого металлического черепа.
Мари не могла отвести глаз.
— Никогда раньше подобного не видела…
— Не удивительно, — последовал незамедлительный ответ. Тон миссис Тагер оставался предельно спокойным, — С момента запрета технология кибернетических имплантов оказалась почти утеряна. Все опытные образцы были изъяты и уничтожены.
Мари скривила губы.
— Очевидно, не все…
— Очевидно, — подтвердила профессор, — Думаю, на время операции вам следует выйти. Можете пока привести себя в порядок. Снаружи есть кофемашина.
Механические клешни тем временем уже протянулись к Агате. Гибкие сочленения принялись оживлённо двигаться, разом проводя сразу с десяток процедур. Было почти нереально уследить за всеми действиями.
— Но… она… — протянул я, не в силах подобрать нужных слов.
Однако профессор и так всё поняла.
— Смею предположить, что ваша подруга выживет, — отозвалась она, — Состояние тяжёлое, но в нашем распоряжении достаточно ресурсов, чтобы оказать ей необходимую помощь.