— Я…
— А Чёрная Кейт по-прежнему на свободе! — Гадрин собирался сплюнуть, но, похоже, вовремя вспомнил, что он в палате, — Вашей задачей было отыскать её, а не гоняться по городу за улыбашками.
— Моей задачей было спасти Мари.
— Молодец. Спас… Наслаждайтесь теперь. Посмотрим, как долго это продлится, когда за нами объявят глобальную охоту.
— Там и поглядим.
Мы с минуту смотрели друг на друга в упор. Я нутром ощутил, как подрагивает его правая рука, готовая сложиться в кулак. Желание согнать с меня спесь хорошим ударом в челюсть было крайне соблазнительно…
Но он не стал. Похоже, возможность добить раненого была ниже его достоинства. Что ж… хоть где-то нужно отдать ему должное.
Вместо этого Гадрин хищно усмехнулся и прошёл мимо, ощутимо ткнув меня плечом. Тоже неприятно…
— Завершим этот разговор в другой раз, — бросил он, выходя из палаты, — Поправляйтесь.
С глухим щелчком дверь закрылась.
Я лишь покачал головой, глядя ему вслед.
— И как только его терпят?
— На самом деле он неплохой, — вздохнула Агата, — Просто волнуется.
— Ага, как же… — я оглянулся на неё, — Только, пожалуйста, не говори, что считаешь его правым.
— Нет, конечно, — усмехнулась она, — Именно поэтому я уже обговорила с А-16 возможные варианты и предоставила доступ к нашей сети.
Я удивлённо нахмурился.
— Что ты задумала?
— Слить всю известную нам информацию о произошедшем с подробным визуальным подтверждением, — она скривила губы в ухмылке, — Только нужно подождать, пока я наконец смогу встать с этой койки. Если вдруг что-то пойдёт не так, не хотелось бы, чтобы мой арест оказался плёвым делом, — её пальцы сжались в кулак, — Не привыкла я сдаваться без сопротивления.
Оставалось лишь восхититься её боевому настрою.
— Ты никак замыслила переворот?
— Вовсе нет, — пожала плечами Агата, — Но кто знает, как оно пойдёт? Предпочитаю пока не забивать себе этим голову. Сначала нужно поправиться.
Взгляд сам собой упал на её забинтованное плечо.
— Что говорят врачи? Всё совсем плохо? — я сел напротив, — Есть хоть малые шансы восстановить руку?
— О, определённо! — отозвалась Агата, — Наши инженеры уже работают над механической составляющей. А если А-16 предоставит нужное оборудование, то новая рука и вовсе не будет отличаться от прежней. Этот вопрос мы тоже уже обсудили. Она сказала, что обеспечит доставку. И знаешь, я почему-то склонна ей верить.
— Ты говоришь об устройстве из логова Крейпа?
— О нём, родимом, — подтвердила собеседница, — Идеальный агрегат для сложных операций и пластической хирургии.
— Да, я заметил… Странно, что провокаторы ещё не обзавелись подобным, — я демонстративно оглядел вычищенную до блеска палату, — С вашими-то ресурсами.
Агата внимательно проследила за моим взглядом, а после печально вздохнула.
— В наши времена не так-то просто раздобыть запрещённое оборудование.
— Запрещённое?
— Именно.
— Но… почему? Зачем запрещать то, что спасает жизни?
Она грустно усмехнулась.
— Боюсь, ты даже не осознаёшь масштаб того безумия, в котором пребывает наше общество.
По её щеке скатилась одинокая слеза.
Я не совсем понимал такой внезапный наплыв чувств. Но знал, за этим кроется нечто очень важное…
— Пожалуйста, расскажи.
Агата задумчиво повела уцелевшей рукой.
— По сути, тут и рассказывать особо нечего. Но раз ты настаиваешь… — она села удобней, — Ещё лет двадцать назад наш мир выглядел совершенно иначе. Умные машины, человекоподобные роботы. А медицина… О! Врачи той эпохи разве что мёртвых не умели воскрешать, — она мечтательно откинулась на подушку, — Честно, я это всё не особо помню. Была слишком юна. Но рассказы старших впечатляют, — её подозрительный взгляд вдруг скосился на меня, — Но странно, что ты не помнишь. Сколько тебе сейчас? Лет тридцать? Должен был застать то время.
Я смущённо потупился.
— Вообще-то двадцать семь. И… я мало что помню из своего детства.
— Странно всё это, — нахмурилась она, — Но да ладно… В общем славная была эпоха.
— И? Что же произошло?
— Произошёл запрет, — вздохнула Агата, — Не знаю всей политической подоплёки. Могу рассказать лишь свою историю. Думаю, ты уже понял, что я как никто ощутила на себе последствия перемен.
Я внимательно смотрел ей в глаза, стараясь не упустить ни единого слова. Сделав короткую паузу, она продолжала:
— В младенчестве я часто путешествовала вместе с мамой. У нас был собственный самолёт. Мама работала кем-то вроде транснационального финансового эксперта, отсюда и частые перелёты. Но в последний раз всё обернулось скверно, — её уцелевшая рука с силой сжала одеяло, — Случилось крушение. Мама не спаслась… меня же врачи буквально собирали по кускам.