Мы вновь встретились взглядами. Её боль отражалась в тёмной глубине дрожащих глаз…
— Меня спасли. Руки и часть туловища заменили кибернетическими имплантами. Череп же буквально сваяли заново из металлический пластин. Благодаря технологиям заживления мне вернули мой прежний облик. Не осталось ни единого шрама — лишь странная ноющая боль в голове, от которой спасала лишь музыка.
Я удивлённо приподнял бровь.
— Так именно поэтому ты…
— Постоянно в наушниках? Ага, — она кивнула на тумбочку. Там лежал новенький ещё запакованный комплект с кассетным плеером, — Гадрин принёс. На случай, если боль вдруг вернётся. Хотя в последнее время мне она не сильно докучает.
— Удивительно, — я задумчиво покачал головой, — Не пойми меня неправильно… Я сожалею насчёт твоей мамы. Но… тебе не кажется, что улучшения очень пошли тебе на пользу? Ведь если бы не ты…
— Ты погоди восторгаться, — огрызнулась Агата, — Это только часть истории. Всё самое гнусное случилось потом, — она усмехнулась краешком рта, — Не знаю точно, с чего началось, но в медиа стали активно мусолить слухи о грядущем восстании машин. Что некий суперИИ возьмёт под контроль всю технику и уничтожит человечество. И, что самое нелепое, мир в это поверил.
— Тогда и ввели Запрет?
— Ага. Хотели пресечь развитие технологий, что могли позволить машинам воспроизводить самих себя, — её усмешка стала больше походить на оскал, — Но особо одарённые политики в борьбе за симпатии народа пошли ещё дальше: они решили ликвидировать не только будущие разработки, но и то, что уже имелось. В том числе и…
— Киберимпланты? — я округлил глаза, — А как же люди, которые уже…
— Которые уже пользовались ими? О, это самое интересное… Всем было плевать! Конечно, кроме тех бедолаг, кого буквально обрекали на смерть. Страх перед мнимой угрозой оказался куда важнее человеческих жизней, — прикрыв глаза, она сделала глубокий вдох, — Людям приказали в течение недели сдать все запрещённые протезы. А всех, кто не хотел или попросту не мог, заставляли силой.
— Напоминает геноцид…
— А то, — подтвердила Агата, — Меня бы тоже разобрали по косточкам ещё тогда. Благо у отца было достаточно денег и власти, чтобы нанять нужных людей, купить необходимое оборудование и уйти в глубокое подполье. Правда, раздобыть удалось далеко не всё. А поскольку моему растущему телу требовались регулярные операции, без нужных технологий проходили они достаточно болезненно… Но… даже так мне повезло значительно больше многих других бедолаг.
— Я… сожалею…
— Брось, — отмахнулась она, — К боли можно привыкнуть. Это не самое страшное. Гораздо хуже понимать, что постоянно живёшь под колпаком. Любая камера… любой датчик может случайно зафиксировать твою инаковость — и тогда тебе просто не оставят возможности быть, — её палец звонко щёлкнул, — До семнадцати лет я не выходила на улицу даже просто подышать. Затем, когда шумиха заметно улеглась, отец стал пускать меня на некоторые операции. Хотя и тогда надзор за мной не прекращался, — она вдруг улыбнулась, — Признаться, если бы отец не погиб, мы бы с тобой вряд ли встретились. Гадрин в этом плане несколько более демократичен.
— Агата… я…
Я протянул ладонь, пытаясь коснуться её плеча — но она ловко извернулась и отсела дальше.
— Ой, да ладно уже! Развёл тут нюни, — Агата демонстративно глянула на наручные часы, которых не было, — О, смотри-ка! Что-то мы засиделись. Пора бы наверное…
Я понял намёк. Встал и, кивнув, быстро направился к выходу.
— Эй, Шон! — окликнула она уже в дверях, — Спасибо тебе.
— И тебе.
Я вернулся в свою палату. Перевязка и иные процедуры, что подготовила для меня доктор Анна, заняли примерно час. После этого, объявив о скором отбое, меня оставили в одиночестве. Я лёг, задумчиво глядя в потолок — а из головы всё не выходила история Агаты…
Насколько всё-таки опасен и силён может быть страх. Он способен править людьми, выжигая в них всё человеческое. Заставлять лишать жизни других…
Я и сам был таким. Всё это время меня подталкивал вперёд именно страх. Сколько людей из-за этого погибло… взять, к примеру, того же Хюнда. И даже Крейпа… страх перед тем, кем он может стать, заставил сделать всё возможное, чтобы этого не допустить. Правильно ли?