Двадцать пять… двадцать четыре…
— Пустые… проект, что подаётся нам как великое благо. Но никто не говорит о сотнях загубленных жизней, чья ценность исчисляется разве что новыми нолями на счетах толстосумов. О людях, лишившихся части себя. Потерявших собственный разум. Сотни, если не тысячи жертв… А почему о них не говорят? Да потому что не принято.
На экранах вновь появилось изображение Кейт. Лицо крупным планом, иногда перемежаемое вспышками помех. А на фоне — лишь чёрная непроглядная пустота. Картинка наверняка была сделана с помощью ИИ.
— Но может ли кто-то ответить, кто станет следующим? Посмотрите вокруг. Сможете ткнуть пальцем в того, кого бы вы отдали на заклание в угоду собственной жизни? Сможете? Но что, если и он укажет на вас?
Двадцать… девятнадцать…
— И что, если вас за ненадобностью просто заменят?
Мелькнула картинка инкубатора. Тысячи капсул с улыбашками, выстроенные в ряд.
— Так скажите, вы всё ещё чувствуете себя в безопасности?
Семнадцать… шестнадцать…
— Увы, понятие безопасности — лишь иллюзия… Инструмент, при помощи которого общество затмевает в нас восприятие здравого смысла. Скрывает горькую правду, заменяя её на столь притягательную ложь.
Четырнадцать… тринадцать…
— Но так не может продолжаться вечно. Истина в том, что пока всем руководят корпорации, играющие людскими жизнями словно пешками в шахматной партии, никто не в безопасности. И сегодня я это покажу…
Десять… девять…
— Я сброшу вуаль, что застилает ваши глаза. Ведь знайте: сильные мира сего, что завлекают вас сладкими обещаниями, не придут на помощь. Им нет дела до вас.
Семь… шесть…
— Помочь себе наше общество может лишь само. И только изменившись. Сегодня я дам вам такую возможность.
Четыре… три…
— Меня зовут Кейт. И это моя парадигма.
Один…
Ноль.
Я зажмурился, ожидая, что вот-вот грянут десятки взрывов. Возможно, взлетит на воздух та самая телевышка, где мы находимся.
Но секунда… две… а грохота всё не было.
Я открыл глаза.
Мари столь же изумлённо взирала на меня.
— Ничего не случилось?
— Пока не случилось… Смотри.
На экраны вновь вернулись пустые. Спокойные. Недвижимые. Они казались совершенно обычными. Но… миг — и все они разом сорвались с места…
В забегаловке загремели столы и посуда. Послышались вопли перепуганных посетителей…
На перекрёстке в секунду было уничтожено сразу три сувенирные лавки. Прохожие отпрянули на проезжую часть. Раздались сигналы машин. Скрежет аварий…
В торговом центре осколками по полу разлетелись разбитые витрины…
Посреди дороги оказался перевёрнут полицейский транспорт…
С треском на тротуар рухнул светофор…
Всюду, куда ни посмотри, царил хаос. Пустые крушили всё на своём пути. Атаковали людей. Вгрызались зубами. В некоторых случаях буквально рвали на части.
Я видел, как сразу в нескольких местах брызнули вверх фонтанчики крови. Появились первые жертвы…
Кто-то из людей пытался сопротивляться — другие, напротив, старались убраться как можно дальше. Бежали — и падали. И тут же исчезали, поглощённые вопящей толпой…
Я смотрел на всё круглыми от изумления и страха глазами.
— И так по всему городу… — в горле пересохло. Наружу вырывался только слабый сип, — Это же… это… Зомбопокалипсис…
— К чёрту план, — вдруг бросила Мари, вытянув из-за пояса пистолет, — Я покончу с этим безумием.
Она бросилась вперёд, в сторону будки.
— Эй, постой! Что ты задумала? — я устремился следом, но боль в плече очень мешала, — А как же ловушка?
— Плевать!
Она оказалась на месте гораздо раньше меня и, сходу высадив хлипкую дверь, немедленно заглянула внутрь с пистолетом наперевес.
И замерла, словно в нерешительности…
Оказавшись рядом, я глянул ей через плечо — и тоже оторопел. Небольшая мрачная комнатка, больше напоминавшая старую кладовую, была практически пуста. Посреди кучки хлама у дальней стены стоял единственный стул. И именно на нём сидела она…
Кейт.
К голове были подключены датчики, подобные тем, что использовали в Аспиде. Провода тянулись в стороны и вверх, теряясь где-то под потолком. Глаза Кейт были закрыты. Сейчас она определённо была не здесь.
— Что ж… так даже сподручнее, — выдохнула Мари и сделала решительный шаг к сестре.
Пистолет нацелился в голову…
— Стой!
Я сделал заметное усилие, чтобы выйти ей наперерез. Былые раны отозвались новой порцией боли. И тем не менее я успел.