— Розалина… пожалуйста, без глупостей…
— Положи шприц на стол.
— Хорошо… только не стреляй, — она выполнила команду, — Давай просто поговорим… — и сделала шаг навстречу собеседнице.
— Стой, где стоишь! — заверещала тётушка — но поздно.
Тагер напрыгнула на неё. Раздался выстрел. И обе повалились на пол…
Несколько долгих секунд спустя профессор медленно приподнялась, испуганно глядя на оставшееся на полу тело. В груди Розалины расцветало яркое пятно.
— Я… я не хотела… — пробормотала профессор.
Тётушка Рози!
Шон. Сохраняй спокойствие. Нельзя выходить за пределы воспоминания…
— Пожалуйста, не трогай его, — пробормотала тётушка одними губами, — Пусть он просто забудет…
И закрыла глаза. Кровь течь перестала.
Тётушка!
Шон, нет. Ты нарушишь воспоминание!
Увы, я не слушал…
Алекс… а вернее теперь уже я сам зарычал и дёрнулся изо всех сил. Затрещав, ремни лопнули словно лоскуты гнилой ткани. Я вскочил. И, прежде чем профессор успела что-либо осознать, набросился на неё. И стал бить.
Удар!
Шон!
Удар! Удар!
Шон, остановись! Так не было!
Нет, я не мог остановиться. Не успокоюсь, пока от этой рожи не останется лишь месиво.
Шон…
Удар!
Неожиданно всё замерло. А после мир вокруг начал рассыпаться…
Кабинет, его стены, мебель — в доли секунды всё обратилось в пыль. Наконец и я сам осыпался горстью песка…
Не осталось ничего.
Вокруг лишь тьма…
Тела я больше не чувствовал. Я был лишь искрой в глубинах вселенной. Да и был ли? Возможно, этот крохотный осколок сознания — лишь иллюзия?
Что ж… наверное так и должно быть…
Нет, — донёсся до слуха печальный голос, — Ты по-прежнему есть.
Правда? И кто же я тогда?
Впереди я увидел свет. Блёклый, изначально он напоминал лишь крохотную тусклую искру. Но постепенно искра начала разгораться, светить всё ярче… и наконец сложилась в образ светловолосого юноши с до боли знакомыми чертами лица.
Ты — это ты, — ответил он мне голосом Алекса.
А ты?
А я — это я, — усмехнулся мой двойник, — И в тоже время мы едины. Я оберегал тебя очень долгое время. И потому не позволю твоему «я» просто раствориться.
Я всё испортил? — услышал я собственный вздох.
Нет. Почему же? — удивился Алекс, — Мы и так уже были на финише.
Чем должно было завершиться то воспоминание?
Нам не удалось вырваться. Люди профессора убрали тело, замаскировав всё под несчастный случай. Мы же подверглись новой порции опытов. Полностью меня ликвидировать Тагер так и не смогла, но я оказался расколот на миллионы кусочков и разбросан в твоём подсознании. По сути, почти перестал существовать.
Выходит, то, что я сейчас чувствовал…
По факту, да. Это мои воспоминания. Хотя и твои тоже. В этом плане мы очень похожи. В своё время оба оказались совершенно разбиты.
Как тебе удалось восстановиться?
Мона во время своего первого вселения обнаружила часть меня. Она сложила несколько осколков — и начался процесс восстановления. Во многом он продолжается и сейчас.
Так ты всего лишь ИИ в моём разуме?
И да, и нет… мне хочется думать, что за время, проведённое с тобой, я стал чем-то большим.
Алекс…
Слово звучало неуверенно. Я очень боялся его произносить.
Но на этот раз побочных эффектов не возникло.
Да?
Почему твоё имя вызывало такую боль?
Это запрет, наложенный Тагер. Нечто вроде психического барьера. Подобный она наложила и на собственную фамилию, а также на любое упоминание о себе. Сделала всё, чтобы ты не смог вспомнить.
Она боялась нас?
О, ещё как! Именно поэтому мы всегда находились у неё под наблюдением. Именно поэтому она приняла твою подругу себе на факультет. А когда с нами в контакт вступила Мона, страх стал в разы сильнее.
Как она вообще это допустила?
Пыталась не допустить. Но случай оказался сильнее. Или может, это судьба? — он задумчиво закатил глаза, — Когда ты решил вступить в программу «пустые», никто и подумать не мог, чем это может обернуться. Ты был совершенно заурядным работником. С совершенно заурядными функциями.
Это да…
И когда Кейт оказалась в плену у Стива, никто так же не мог подумать, что она сможет изнутри взломать систему и выйти с тобой на контакт через имплант. А когда это уже произошло, для Тагер оказалось слишком поздно.