— За что… — повторил здоровяк, будто бы смакуя вопрос, — Знаешь, что на моём родном языке означает Хюнд? Пёс, — пояснил он, — И словно пёс, я очень верный. Верный своим товарищам. Верный своим друзьям.
— Это так проявляется твоя верность?
— Именно, — новый пинок отбросил меня к стене, — Знаешь, я какое-то время колебался. Думал, что ты ни причём. Но прогулка с тобой расставила всё по местам.
— О чём ты? — я сплюнул кровь, с трудом поднимаясь на локтях, — Я ведь ничего не сделал!
— Точно? — Хюнд склонил голову набок, — А Кевину с Джоном сможешь это повторить? Ах нет, они же мертвы!
— Я не…
— Или будешь снова вещать, мол это не я? Моё тело само, — он подошёл и снова схватил меня за волосы, — Расскажи мне, что произошло на том складе?
Наши глаза встретились. Именно в этот момент я понял, что перестал бояться.
— Я. Не. Знаю.
— Что ж, в таком случае ты мне больше не интересен.
Хюнд отпустил — и поднял ногу, намереваясь ударить сверху. Мои мышцы напряглись — будто только того и ждали…
В последний момент я подкатился к нему, избежав встречи с тяжёлой подошвой и с размаха зарядил кулаком в пах.
Увы, этого было недостаточно, чтобы свалить здоровяка. Он поморщился — и тут же, переступив с ноги на ногу, подцепил меня на ботинок. И пнул к противоположной стене.
Мой нож оказался теперь совсем близко. Если сделаю рывок, то смогу дотянуться…
— Что, тянешься за ножичком? — усмехнулся Хюнд, — Думаешь, поможет?
Он встал передо мной и наступил на рукоять. Теперь при всём желании не вытащить.
— Ну что? Хочешь устроить честный поединок?
Я поднял взгляд на него.
— Нет, — мои губы сложились в кривую ухмылку, — Ведь в честном поединке ты и минуты не продержишься…
Прежде чем он успел осознать, я резко рванул вперёд — вложив вес всего своего тела в удар. Внутренняя часть моей ладони угодила ему точно в колено, напрочь сместив коленную чашечку.
Это он уже не мог не почувствовать.
Хюнд отступил на шаг — и я тут же схватил нож. Понимая, что происходит, он ринулся ко мне — но слишком медленно. Я смог уклониться от размашистого пинка, дважды вонзив нож в бедро. А затем, вскочив, с силой воткнул его в плечо.
Здоровяк завопил, отшатнувшись. Из правой ноги обильно сочилась кровь. А в районе груди очень выразительно торчала окровавленная рукоять.
Однако даже этого оказалось недостаточно. Стиснув зубы, он вытащил нож из собственного тела и, перехватив лезвием вниз, бросился на меня.
И снова я оказался готов. Подскочив ему под руку, я выбил оружие прочь и, наклонившись, кинул здоровяка через себя. Красиво сделать не получилось — уж слишком тяжёлым он был, — и всё же на пол Хюнд шлёпнулся.
И, перевернувшись, снова начал вставать. Ещё и схватил кусок арматуры, что удачно подвернулся под руку.
Я отступил, выискивая глазами, куда отлетел нож. Слишком далеко. А здоровяк уже стоял напротив, с бешеным взглядом целясь в меня металлической палкой. Смогут ли мои мышцы среагировать ещё и на это?
Я вжался в стену. Он сделал шаг навстречу, широко замахнувшись, и… оступившись, распластался на полу. С весёлым звоном арматура скакнула по бетону.
Я с замиранием сердца ожидал, когда Хюнд снова поднимется. Но этого не происходило. Он ещё дышал — но вот пошевелиться уже не мог.
Только теперь я наконец осознал случившееся. И с криком бросился к нему.
— Хюнд! — напрягшись, я перевернул его лицом вверх, — Хюнд, ты как?
Он был чрезмерно бледен. Одними глазами посмотрел на меня и медленно выдохнул.
— Ты… всё-таки… победил…
— Не шевелись. Я помогу…
— Поздно, — он вдруг криво улыбнулся, — Ты пробил мне бедренную артерию.
— Я остановлю кровь…
— Не выйдет, — он поймал мою руку, — Я уже не жилец. Ещё минута от силы…
— Хюнд, я… я не хотел.
— Может быть, — он говорил теперь одними губами, — Может, ты и не понимал, что делаешь. Но твоё тело очень хорошо понимало. Ему прекрасно известно, что значит убивать…
— Хюнд…
— Попробуй вспомнить, что именно произошло на том складе. Просто подумай, от чьей руки погибли те люди. И какую опасность ты собой несёшь. Сможешь ли ты справиться с этим? — он сделал паузу, словно пытаясь набрать ещё воздуха, — Тогда ты, возможно, поймёшь… почему я поступил именно так…
Здоровяк закрыл глаза. Больше его лицо не выражало эмоций. Да и грудь больше не двигалась — он уже не дышал.
Глава 7. Пир и стервятники
Случалось ли с вами такое, после чего перед глазами начинали проноситься воспоминания? В виде старого видеоряда с наложенным жёлтым фильтром и соответствующей рамочкой по краям. С треском плёнки, что быстро прокручивает сцены до нужного момента.