Сложно воевать с врагом, которого нет…
А мы стоим здесь как ни в чём не бывало и спокойно ждём своего лифта. Я едва не рассмеялся в голос, представив себе эту картину со стороны.
Наконец кабинка тронулась и потянула вниз. Пятый уровень… четвёртый…
— Будьте готовы, — предупредила Кейт.
Достигнув первого этажа, лифт остановился. Двери медленно разъехались в стороны — и в проём тут же сунулись десятки пистолетов.
Но внутри никого не оказалось.
Двое улыбашек осторожно вошли, рыская оружием по углам. Один даже откинул крышку потолочного люка и заглянул туда, проверяя шахту. Пусто.
Он спустился вниз, угрюмо покачав головой.
— Их здесь нет.
Я замер, втиснувшись в стену, так как дуло второго почти уткнулось мне в лоб. Мари дёрнула за рукав, и я медленно сел. Правильно. Если улыбашка случайно спустит курок, лучше не стоять на пути выстрела.
Они потоптались ещё с минуту в полном недоумении — и наконец…
— Подозреваемые замечены на восьмом уровне, — сообщил голос из коридора, — Движутся в сторону крыши.
— Отправляемся туда.
Улыбашки вышли. И створки за их спинами плавно сомкнулись.
— Фуф, это было близко, — шёпотом возвестил я, — Я уже подумал, мне конец.
— Что? — хмыкнула Кейт, — Разуверился в собственном плане?
— Нет, ничуть, — даже сейчас довольная ухмылка не сходила с моего лица.
Ведь план действительно был гениален — хоть и предельно прост.
Живя в обществе, где каждое твоё действие попадает в объективы камер, управляемых искусственным интеллектом — который тут же подмечает любое несоответствие предписанным алгоритмам, — думаю, всякий хотел хоть ненадолго уйти от этой слежки. Просто пожить без надзора — не с целью совершить что-то плохое, а чтобы вдохнуть хоть глоток чистого воздуха. Хотя бы на миг ощутить свободу…
Хотя и сделать нечто плохое наверное тоже… Но не в этом суть.
Я стал задумываться над этим уже довольно давно. Работа в редакции давала достаточно времени на размышления о вечном — и рассуждения о самых обыденных вещах. И вот однажды, монтируя очередной постер для нашей газеты, я нашёл ответ.
Как сделать так, чтобы избежать внимания сотен камер, установленных в Праймстэде почти повсеместно? Разломать камеры точно не выход — ведь это действие попадает в число неправомерных и лишь привлечёт внимание. Быстро прошмыгнуть тоже не вариант — искусственный разум, что заправляет системами безопасности, не может упустить ни одну деталь "просто по невнимательности".
Можно переодеться и на какое-то время прикинуться кем-то другим — но это только в том случае, если система намеренно не ищет именно тебя. С запуском протокола распознавания любая маскировка становится бессмысленной. Черты лица, движения, жесты — программа учитывает всё. И без труда отыщет тебя, даже если ты переодет в костюм пасхального кролика.
Как же в таком случае быть? Ответ оказался на удивление прост. Его мне подсказал обычный фотошоп, когда я массово удалял лишние детали с десятков обрабатываемых фотографий. Я вносил в систему распознавания описания предметов, которых на фото не должно быть — и они сами собой исчезали, будто их никогда и не было. А фон идеально подстраивался… всё-таки нейросетевые системы — удивительная вещь!
Но именно тогда я понял, что у любой — даже самой продвинутой — программы есть одно крайне весомое слабое место. Она не может увидеть то, что видеть ей попросту запрещено. Все получаемые данные она мгновенно перестроит таким образом, словно этого "нечто" вовсе не существует.
Так что же будет, если, к примеру, добраться до командного центра, откуда задаются протоколы всей системы, и ввести запрет на распознавание собственного лица? И не только лица — но и всего биоалгоритма в целом. Всё просто — ты станешь невидимкой для всех объективов, которые к этой системе подключены.
Тогда — много лет назад — это было для меня лишь любопытной догадкой. Теперь я сумел проверить свою теорию на практике.
С улыбашками получилось ещё интереснее. Ведь все они управляются через импланты, а значит данные их визуальных нервов тоже обрабатываются специальной программой. По сути, они — ходячие камеры. А значит, для них действует тот же запрет.
Именно поэтому ни здесь, ни ранее — в комнате управления — никто из улыбашек так и не смог нас увидеть. Хотя мы находились прямо у них перед носом.