В правом коридоре показался небольшой отряд улыбашек. Шли бодро. И хотя нас не замечали, но вот несколько трупов на полу заставили их насторожиться.
— Взять их! Взять!
На горизонте показались двое элитных. Размахивая руками, они со всех ног спешили к нам.
Вот только остальные улыбашки не видели и их тоже. Они озирались. Осматривали коридор. Переступали с ноги на ногу, крутя головой по сторонам. Явно слыша голос — но не понимая, откуда он доносится.
— Идиоты!
Левый элитный остановился и, вытянув руку, открыл огонь. Кейт тут же укрылась в дверном проёме, а мы с Мари спрятались за спинами улыбашек. Двое из них тут же пали от рук своего собрата. Остальных добила моя союзница — и, перехватив оружие прямо из рук падающего улыбашки, продолжила стрелять уже по спешащим к нам элитным.
Те резво бросились врассыпную и укрылись за выступами в стене. Впрочем, девушка и не думала прекращать жать на спуск. Я резво сунул ей в руку второй пистолет. А когда патроны в первом иссякли — ещё один. Благо у поверженных улыбашек этого добра хватало.
— Ну что там?! — крикнула Мари своей сестре.
— Готово! — складская дверь начала отъезжать вверх, — Давайте, сюда.
Я подобрал ещё один пистолет и, потянув девушку за собой, быстро юркнул в открывшийся проём. Мы прокатились по полу. Кейт поспешила нажать кнопку, заставляя ворота опуститься на место.
— Уходим, — рявкнула она, — Код им тоже известен. У нас не больше минуты.
— Но почему они нас видят? — выдохнул я, поднимаясь на ноги, — И почему остальные не видят их?
Кейт нахмурилась — что выглядело достаточно странно на всегда улыбающемся лице.
— Они — такие же, как я. Видно, даже модель одна и та же. Поэтому их камеры тоже перестали воспринимать.
— Возможно, это даст нам преимущество, — заметила Мари, — Армия теряет дееспособность, если не может видеть своих генералов.
Короткий коридорчик вывел нас в большой ангар складского типа. Вдоль стены на стеллажах стояли паллеты с оборудованием. В углу был припаркован электропогрузчик. А с другой стороны виднелись несколько воротин для разгрузки машин.
— Выход там, — указала Кейт, — Идите. Я их задержу.
Сестра положила руку ей на плечо.
— Мы справимся вместе. И выберемся тоже вместе.
Лицо улыбашки сделалось ещё более довольным.
— Ладно.
Когда они показались из коридора, мы были готовы. Я сходу выбил у первого пистолет подобранной здесь же арматурой. Второй удар направил в голову, но его улыбашка успел перехватить — и вырвал железяку у меня из рук. Однако Мари уже оказалась рядом, направив ствол ему точно в затылок.
Выстрел…
Он успел отклонить голову и, закинув её руку себе на плечо, ударами ладоней отбросил оружие прочь. Локтём ударил под дых. И явно намеревался развернуться к ней — но я подоспел, врезав кулаком ему в переносицу. Он отшатнулся — и девушка тут же взяла его шею в замок.
Второй элитный, по-прежнему вооружённый парой ножей, был полностью занят схваткой с Кейт. Она тоже билась ножом. Всего одним — но орудовала им не хуже, чем противник двумя.
Пропустив улыбашку мимо себя, она резанула его по руке. Клинок выпал из онемевших пальцев — но элитный, извернувшись, снова бросился в атаку. Новый надрез — и вторая железка звякнула по полу. А Кейт, схватив противника сзади за лоб, резко рванула по горлу.
Вверх взметнулся фонтанчик крови.
Оба трупа рухнули на пол почти одновременно.
Мы застыли втроём, с придыханием глядя на проделанную работу.
— Определённо не Крейп, — прокомментировала Кейт и обтёрла нож о штанину противника, — Всё, уходим.
С кодом от воротины проблем не возникло.
В лицо ударил свежий вечерний воздух. Небольшая стоянка пестрила машинами, а вдалеке пылали огни бессонного города.
— Выбрались, — улыбнулась Мари, хлопнув меня по плечу.
— Ещё нет, — Кейт зыркнула по сторонам, — Нужно поскорее найти тачку и… а… что…
Она вдруг села на пол, хватаясь за шею. Глаза испугано бегали по сторонам.
— Кейт, что с тобой? — её сестра оказалась рядом, тут же подхватив на руки, — Кейт!
— Они… они пришли… имплант… уничтожьте.
Она закрыла глаза.
Я стоял в стороне, не в силах понять произошедшего. Лишь чувствовал, как руки легонько потряхивает.
Я видел её глаза полные отчаянья, которые выражали всё красноречивее любых слов. Я понимал…
— М… Мари, — увы, мои губы были не в силах сказать хоть что-то ещё, чтобы её утешить.
Вера — странная штука. Она необходима каждому — насколько бы не расходились с этим наши мысли, слова, деяния. Человек может сколько угодно убеждать других и себя, что не верит — пока не поймёт, что вера в нём всё-таки есть. И нет ничего больнее, чем осознать, что эту веру у него только что отняли…