– А фрирайдеры? Может, кто-то заходил к нему из их числа?
– Вряд ли, мы проверяли все его записи, электронную почту, мобильный, все. В общем-то, райдеры не дружат, у меня брат тоже на сноуборде катается. У них постоянное соперничество между собой, чья гора круче.
– У Глеба было только две стороны жизни: фрирайд и Марина. Больше мы ничего не нашли. Значит, убить его мог либо Андрей, либо соперник по титулам. Там деньги немалые выигрывают в чемпионатах, может, перешел кому-то дорогу, – задумчиво произнес следователь, поднимаясь из-за стола и встряхивая замявшийся пиджак. – Пожалуй, съезжу еще раз на квартиру убитого, осмотрюсь повнимательнее.
Глеб был первым мужчиной в жизни Марины. Первый отпуск в горах, первые шаги по первому снегу. Робко и неуверенно, словно оставшийся без присмотра взрослых ребенок, она пробовала встать на лыжи, но, неловко оступившись и взмахнув руками, снова упала. Ей хотелось навсегда остаться в сугробе и плакать от обиды и стыда: лыжники и сноубордисты летели ей навстречу, чуть касаясь земли. Отовсюду слышался их восторженный радостный смех. Марина смотрела на них с той завистью, с которой смотрит заключенный на птиц, взмывающих в небесную синеву, в узкое окошко темницы.
– Первый раз здесь? Совсем кататься не умеешь!
Глеб возник перед ней огромный, как гора. Загорелый, со смеющимися раскосыми глазами, держа в руках переливающуюся всеми цветами радуги на солнце доску. Она смотрела на него снизу вверх, как на вождя индейского племени. Ему только перьев не хватало.
– У меня первый отпуск, учусь потихоньку, – смущенно себе под нос пробормотала она.
– Услуги инструктора не требуются? – спросил он, с интересом оглядывая ее с головы до ног.
– У меня нет денег на инструктора, – окончательно смешавшись, тихо сказала она, опустив голову.
– А я могу на добровольных началах! Пойдем, покажу, как нужно кататься, – и он одним движением вытащил ее из сугроба и поставил на ноги.
Марина с опаской поглядывала в сторону подъемника, ей и у подножия гор было не по себе. Но сопротивляться натиску вождя заснеженных склонов – нелегко и нелепо. Вторая очередь, третья, четвертая… Они оба молчали. Глеб, вдохновенно глядя на горные вершины, даже не заметил, что Марина из-за боязни высоты крепко зажмурилась.
Сойдя с подъемника, они долго карабкались по горной тропинке на самый верх. Облака уже были под ними.
«Интересно, как это – ходить по облакам?» – подумала Марина.
– Ты отсюда поедешь?
Ей не стоило смотреть вниз, голова у нее и так кружилась. Снег на склоне – нетронутый, наверно, за целый день не нашлось безумцев, способных оседлать этот спуск.
– Нет, ты отсюда будешь смотреть, – дерзко засмеялся Глеб и отошел к противоположной стороне плато.
Марина положила свои лыжи на снег и нерешительно, след в след, пошла за ним. Она до последней минуты была уверена, что ничего не случится.
Но Глеб, слегка подпрыгнув, оторвался от земли и исчез в фонтане снежных брызг. Марина, сделав над собой усилие, подошла к краю и заглянула вниз: пороги острых скал, стянутые обнаженными корнями сосен, словно канатами, редкие островки снега…
– Глеб! – и ее голос эхом затерялся между склонами молчащих гор.
Марина, подхватив тяжеленные лыжи, поскальзываясь и спотыкаясь, побежала в сторону подъемника. Четвертая очередь, третья, вторая, первая.
Беспомощно озираясь, она сиротливо шагала по снегу, пытаясь разглядеть Глеба в каждом встречном сноубордисте. Никогда раньше ей не было так страшно.
Вдруг кто-то сзади положил руку на плечо. Похоже, у индейского вождя выросли крылья.
– Я не буду больше смотреть, как ты катаешься. Мне страшно! – резко вырываясь, сказала Марина.
– Это первый урок, – засмеялся Глеб. – Никогда ничего не бойся! Кто не боится высоты, тот не падает!
Следователь долго рассматривал счастливую пару на фотографии на фоне гор: Марина – с лыжами, Глеб – со сноубордом. Их первое знакомство. Свет фонарей за окном выхватывал из темноты комнаты меловую полоску, ставшую последним напоминанием об одном из них. С трудом верилось, что пустота внутри белого контура – это все, что осталось от человека, который когда-то так сильно любил жить, и чья жизнь была столь наполненной и яркой.
«Наверно, ответ нужно искать все-таки в горах», – подумалось ему, и он включил компьютер Глеба. В электронной почте – чистота, как в больнице: сплошные рассылки с райдерских чемпионатов, ни одного личного письма. Может, чат какой-нибудь?
«Ищу работу, связанную с риском для жизни. Номер ICQ», – прочел следователь, перейдя по ссылке в Интернет–журнале Глеба. Маленький неслышный взрыв, перевернувший его реальность. «Убийца из сети? Похоже, пора мне на пенсию», – горько подумал он.
– У тебя Интернет дома есть? – набрал он номер своего помощника. – Знаешь, как проверить номер ICQ? Проверь, на кого зарегистрирован. Я плохо разбираюсь в современных средствах связи.
– Fall down и больше ничего, – прозвучало из телефонной трубки через минуту.
– Как ничего? – опешил следователь, он определенно рассчитывал на большее.
– ICQ можно зарегистрировать на кого угодно, без указания данных, регистрирует владелец. Чтобы выяснить, кто это, нужно связываться, – терпеливо объяснил помощник.
– Fall down, – задумчиво произнес он. – А как переводится?
– Падение или вертикаль, не знаю точно, – отозвался помощник в трубке.
Загрузив ICQ с рабочего стола, следователь увидел красный цветок Fall Down, «не в сети» – пояснил компьютер. И снова ожидание.
Собираясь уходить, он вдруг вспомнил, что должен был проверить автоответчик Глеба. Но автоответчик ничем не помог, кроме того, что в памяти телефона повторялся с завидной регулярностью один и тот же номер.
«Какой-то номер, но там все цифры, кроме последних, совпадают с телефоном спортивного магазина, наверно, по ошибке набран», – всплыло вдруг в сознании.
Столько раз подряд ошибаться невозможно. Но и звонок пришлось отложить до утра: стрелки часов обогнали полночь. Переписав номер, он сунул листок в карман пиджака и тяжело поднялся на ноги. Усталость захватила в плен и душу, и тело, без какой-либо надежды на освобождение.
****
– Ты плохо выглядишь. Не спишь совсем? – спросил Андрей, протягивая руку Марине. Глубокие тени под глазами выдавали количество ее бессонных ночей.
– Я не могу, – тихо сказала она, осторожно отнимая руку, и Андрей вдруг заметил кошку недоверия, пробежавшую между ними.
– Ты мне веришь? – с отчаянием спросил он, пытаясь вновь ощутить ее такое родное и близкое тепло.
Но она окаменела, как статуя, не двигаясь, и не поднимая на него глаз.
– Эй! Ты что? Я же – не убийца! Посмотри на меня! – как бы горячо он ни говорил сейчас с ней, камень статуи все равно бы остался холодным.
– Я уже не знаю, во что мне верить, – тихо произнесла она в такт скрипнувшей двери – вошел надзиратель.
– Свидание окончено! – подвел он итог, опуская занавес темноты между ними.
– Подведем итоги, – потирая лоб, размышлял вслух следователь. – С компьютера убитого кто-то заказал или пытался заказать киллера. Это объясняет стертые отпечатки в квартире. Но тогда… должен быть еще один такой же нож. Если бы киллер держал нож в руках последним, даже в перчатках, то отпечатки Андрея были бы смазаны или вообще стерты. Адрес охотничьего магазина выяснили?
– Да, – быстро ответил помощник, отрываясь от составления отчета.
– Нужно проверить, кто покупал такие ножи, он довольно дорогой, покупателей должно быть немного. Сдается мне, chercher la femme
– Что?
– Ищите женщину. Кто указал нам на нож?
– Марина! – ошеломленный догадкой воскликнул помощник.
– У нее же были и ключи от квартиры убитого, которые она могла передать киллеру, – продолжил следователь. – Он вошел незаметно, открыв дверь ключом, поэтому соседи ничего не слышали, а Глеб не успел встать с кресла. А второй нож могла купить и сама по его документам, он доверял ей.