Среди всего этого многообразия заметно выделялась небольшая группа поклонниц; эти женщины всегда напяливали на себя маску жестоких и бессердечных повелительниц, требовавших от него только сексуального удовлетворения. Ева была чем-то похожа на них. Правда, на сей раз он не был уверен, что ему удастся в конце концов приручить ее, покорить ее крутой нрав.
Фрейзер слегка улыбнулся, подумав о том, сколько времени ему понадобится, чтобы ее наигранное равнодушие постепенно превратилось в устойчивое желание близости, а потом и в любовь. Не исключено, что на это уйдет чуть больше времени, чем он рассчитывал, но это неизбежно произойдет, рано или поздно.
Ева не могла не обратить внимания на его злорадную ухмылку, которая дополнялась самоуверенной позой, свободными манерами, и полуопущенные длинные ресницы. «У него нет никаких сомнений в том, что он соблазнит меня, — подумалось ей в эту минуту. — И он совершенно прав». Она изо всех сил старалась показать, что изнемогает от желания, в то же время опасаясь, что на ее лице может проявиться совсем другое чувство.
Прочитав в ее глазах согласие, он нисколько не удивился. Это был привычный ход событий, не нарушаемый практически никем и никогда. Ева чуть было не рассмеялась во весь голос, окинув взглядом его самодовольную позу. Она уже знала, что он будет ослеплен собственным самомнением, а ей останется только действовать в нужном направлении. Тем более что это не так уж и сложно. Ведь он действительно хорош собой и никогда не вызовет у нее физического отвращения. Правда, во всем его облике было нечто такое, чего даже она со всей своей проницательностью не могла понять до конца. Какая-то непонятная ей внутренняя сила. Но об этом можно было сейчас не думать. Тем более что есть на свете вещи, которых просто лучше не знать, не понимать и не видеть. Конечно, память не сотрешь, но со временем и она подвергается эрозии и удаляет отдельные, самые неприятные для самочувствия детали.
Кеб неумолимо приближался к концу своего короткого пути. Замедлив ход, он повернул на Уилтон-плейс и остановился. Фрейзер расплатился с шофером, и они вышли из машины. Не говоря ни слова, Ева последовала за ним вверх по лестнице и вскоре оказалась в огромной гостиной. Фрейзер тут же плюхнулся в мягкое кресло, а она неторопливо повесила жакет на спинку стула и подошла к окну, глядя на цветущий сад. Она стояла в той же непринужденной позе, как и тогда, когда он вошел в конференц-зал несколько часов назад. Окинув ее стройные ноги оценивающим взглядом, он поднялся и подошел к ней. Ева почувствовала, как его руки скользнули по плечу, опустились вниз, а потом снова поднялись до уровня плеча. Всем своим телом она ощущала его тугие бедра и заметно напрягшуюся плоть. Выдержав приличествующую паузу, она резко обернулась и прижалась к нему всем телом. На какое-то мгновение он увидел лихорадочный блеск ее глаз, но в следующую секунду они закрылись, а их губы сомкнулись в поцелуе.
Именно в эту секунду он застыл от удивления и даже некоторого смущения. Никогда еще ему не приходилось сталкиваться с таким пронзительным взглядом, который и определить-то было практически невозможно. Однако ее страстный поцелуй заставил его забыть о странном ощущении и полностью отдаться привычной стихии любви. Единственное, о чем он успел подумать, — так это о том, что ее поцелуй почему-то показался ему ядовито-волнующим.
Ева загадочно улыбнулась и стала медленно сползать на пол, не отрываясь от его тела. Еще секунда — и она оказалась на тонком шелковом ковре, запрокинув лицо в страстном порыве. Фрейзер наклонился над ней и, не унижая себя суетливостью и поспешностью, стал медленно снимать с нее одежду. Ева ощущала обнаженным телом ласковые лучи солнца и приятную комнатную прохладу, насыщенную густым запахом мужского тела.
В этот момент она снова закрыла глаза, чтобы он ненароком не заметил борьбы противоречивых чувств в ее душе. Это была странная смесь ненависти, отвращения и… похоти. Но она-то знала, что страсть окажется сильнее и непременно победит в этой жестокой схватке. Это был вполне естественный порыв с ее стороны, хотя и отягощенный ощущением жестокой необходимости довести дело до конца.