– Это очень важно, – сказала Ильрэз, когда мы прощались в раздевалке. – Ты должна трудиться усерднее, Мира.
Она еще никогда не была так серьезна, и я насторожилась.
– Но почему это важно?
– Потому что это твоя судьба. Ты мне доверяешь?
– Да.
– Тогда продолжай работать над стойками и прыжками дома, если есть возможность.
Я пообещала, зная, что наставница неспроста настаивает. Однако вовсе не ее таинственность будоражила мое воображение. Все налаживалось, и я жила предвкушением скорого путешествия. Когда снег перестал терроризировать город, мы с Ашри без проблем оформили пропуск и навестили родных, чтобы сообщить им, что отправляемся в недолгое путешествие.
Но прежде чем срываться за границу, мне стоило подобрать подходящую одежду.
– Сама понимаешь, лапка, в джинсах и куртках на Туаре будет не слишком удобно.
– Знаю, но где у нас можно найти достойных мастеров, чтобы сшили свитан?
– Я знаю одного.
Мы говорили о корсетном широком поясе, который был обильно украшен и сообщал всё о социальном положении женщины: возраст, род, свободна ли она, а, если замужем, то за кем и сколько у нее детей. Его носили поверх легких шелковых платьев, непременно длинных, а на голове должна была быть повязка-кана, которая скрывала большую часть волос. Всё вместе это смотрелось красиво и гармонично, но проблема была в том, что современные девушки не знали меры, из-за чего пояса превращались в полноценные корсеты со стразами, платья становились столь откровенными, что открывали не только руки, но и большую часть груди, к тому же разрез должен был быть непременно от бедра, а повязки и вовсе не учитывались, хотя они и символизировали женственность и чистоту. Их, правда, можно было не носить, если давал разрешение муж, но я знала, что туарки предпочитают скрывать волосы, тщательно их заплетая.
Мы приехали в тот самый торговый центр, где прежде я смаковала мороженое, и Ашри уверенно повел меня к эскалатору. Снова его пожатие было крепким, и я жмурилась от удовольствия, что вскоре нам представится возможность остаться наедине. Нет, Гаяр и Кэсьен не мешали нашему уединению, но за время снегопада на работе и у меня, и у Ашри накопилось много дел, и мы очень поздно возвращались домой, чтобы сразу лечь спать. Думаю, у мужчины были силы на любовь, но он жалел меня, вареную и ничего не соображающую. Освоив новый компьютер, я к середине недели так напереводилась, что продолжала делать это даже во сне.
И теперь была безумно рада посвятить утро субботы приятным хлопотам. Мы вылетали во вторник рано утром, и за выходные много чего предстояло успеть. В частности сходить к Тане и немного привести в порядок кожу и волосы.
Пока мы добрались до дальнего отдела на третьем этаже, Ашри успел устать от постоянного и назойливого женского внимания.
– Если не перестанешь так сводить брови – за тебя прямо здесь кто-нибудь выйдет замуж, – прошептала я, целуя его в ухо.
– Что?
– Ты когда сердитый – очень привлекательный становишься.
Ашри мрачно усмехнулся.
– Ты бы знала, как сильно меня это достало.
– Быть предметом обожания женщин?
– Не ревнуешь?
– Нисколько. Это ведь меня ты так крепко держишь за руку.
Он улыбнулся и, мягко коснувшись моего плеча, направил в один из отделов. В витринах были выставлены дивной красоты туники и платья.
– Ашри! – тотчас узнал его мужчина за стойкой. – И прекрасная Мира, конечно. Добро пожаловать!
– Мира, это Рамшад, мой старый друг. Он – модельер.
– Очень рада знакомству!
Две девушки тотчас увлекли меня в дальнюю комнату, где принялись снимать мерки и расспрашивать о том, какие цвета и модели мне нравятся. Было неуютно без Ашри, но я решила, что справлюсь со смущением ради него.
Через пару минут они принесли дивной красоты туалеты, и для каждого из них был сделан свой свитан. Некоторые пояса оказались широкими, другие совсем узкими, но каждый был произведением искусства. Я сразу поняла, что они не просто металлические, а золотые и серебряные, и что вся вышивка – ручная работа. Что уж говорить про платья…
– Неужели это повседневные наряды?
– Да. Один только вечерний – вот этот, с открытыми плечами. А вот этот домашний, только для мужа.
– Или жениха, – улыбнулась вторая.
Я коснулась сережек-крыльев, которые впервые надела с коричневым трикотажным платьем.