– Я знаю о них, – перебила меня женщина. – Как и том, что твоя семья «половинчатая».
– Мое генеалогическое древо тоже изучали? – поинтересовалась я, уже не думая, как грубо это звучит. – Род деда происходит от полководца, который сражался за родину, предки прабабушки бежали из Туара в десятом веке, когда там произошли «Гонения мастеров». Чтобы сберечь свою семью, отец велел матери забрать детей и на корабле отправляться как можно дальше. Я не стыжусь того, что во мне смешанная кровь.
– И правильно делаешь, – сказал Ашри, заходя на кухню. Он встал позади и обнял меня за плечи. – Мам, ты сейчас не права. Я выбрал Миру, она – моя. И ни происхождение, ни деньги, ничто другое на мое решение уже не повлияет. Я не настолько глуп, чтобы прожить жизнь с нелюбимой женщиной.
Свекровь поджала губы.
– Ты знаешь, что пожалеешь, Шадр.
– Неправда, – усмехнулся он. – Жалеешь ты, а мы с Мирой – нисколько. Как армор и давно уже самостоятельный человек обещаю тебе – мы поженимся. Или Мира, или никто. Тебе остается принять это, мама.
– Ты давно уже взрослый, – нахмурилась она. – Ты обеспечиваешь себя и, конечно, обеспечишь свою семью. Но если все-таки ошибся, если эта девушка окажется недостаточно… хороша?
Я покраснела, Ашри напрягся.
– Ты учила меня уважению, мама. Говорила: всегда смотри на людей как на созданий божиих. Бог не сделал нас разными, все различия – в мыслях людей. И ты, оскорбляя при мне Миру, оскорбляешь меня.
– Я имею право не одобрять твой выбор, – сказала она уже не так сдержанно и властно.
– Ты имеешь право даже проклясть меня, но что это изменит? Мы давно уже чужие люди, – с невероятной печалью отозвался мужчина. Никогда еще его голос не звучал так тяжело и безысходно.
– Да, с тех самых пор, как ты обидел меня непокорством.
– С тех пор, как я принял верное решение.
Она вздохнула и смерила меня долгим и пристальным взглядом.
– Что же, поступайте, как вам велит сердце. Я, пожалуй, вызову такси.
– Нет, мама. Я довезу тебя, и это не обсуждается. Если хочешь поехать раньше, и передумала пить чай – можешь уйти сейчас.
Я знала, что она уйдет. А еще знала, что Ашри всю дорогу будет слушать о том, какая я никчемная… Так жестоко и несправедливо, но, наверное, в чем-то свекровь была права. Для такого мужчины, как Ашри, я бы тоже хотела идеальную во всем девушку, и пообещала себе, что непременно стану лучше ради него.
А пока предстояло с достоинством проститься со свекровью. Слава богу, она не стала снова прожигать во мне дыры, и даже пожала руку.
– Всего доброго, Мира.
Как будто пожелала провалиться сквозь землю. Мне стало смешно и печально.
– И вам доброго пути, госпожа Драхимди.
Ашри взял сумки матери, поцеловал меня в щеку на прощание.
– Не грусти, лапка. Я скоро вернусь. Позвоню, как только буду выезжать из аэропорта.
– Хорошо, я буду ждать.
Дверь закрылась – словно между нами выросла крепостная стена. Я сразу пошла работать, потому что переводы приводили меня в собранное состояние и не давали горевать. Тем более зная, как важны получаемые сведения, я потихоньку искала в предсказаниях закономерности, особенно уделяя внимание датам. Однако, чтобы понять будущее, все-таки нужно было быть тайвором. Переведя несколько больших плит по фотографиям, я скопировала сведения на флешку и открыла свою страницу в сети, чтобы пообщаться с друзьями. Первой на мое сообщение отозвалась Кэс. Девушка написала, что у нее все хорошо, и что она познакомилась с соседкой – старой-престарой одинокой бабушкой. «Зная, что она за стеной, я чувствую себя спокойно». И добавила через несколько секунд: «Она тоже рада такому соседству». Я почувствовала облегчение – куда лучше знать, что Кэсьен в этом доме не единственный жилец. Еще через минуту Нюша сообщила мне, что встречается с мужчиной – одиноким отцом двух четырехлетних девочек, которых он водит в садик. А потом написал Пашка – он как всегда был среди своих пушистых друзей. Последней отозвалась Таня, приглашая подъехать в салон завтра к двенадцати. Я сидела за компьютером еще полчаса, а потом решила размяться. В необставленном зале было полно места для любого, самого сложного танца, и мне хотелось доказать себе, что я отнюдь не такая глупая и никчемная, как считала мать Ашри.
Я знала сразу, что, когда встречусь со свекровью, – не впечатлю ее. И не потому, что мне не хватало очарования или ума. Наоборот, слезливая, покорная девочка, которая бухнулась бы на колени и умоляла о благословении, возможно, имела бы шансы понравиться. Но не я – прямая, сердитая, влюбленная в Ашри по уши и жадная до него. С мамами надо уметь делиться, но я хотела забрать мужчину себе целиком, и госпожа Драхимди наверняка это поняла…