Но вскоре мои чувства угомонились, движения смягчились, дыхание наладилось. Я была сама собой и радовалась этому. Трудиться несмотря ни на что, ведь именно моя жажда танца так нравилась Ашри! И пусть танец пустоты ожил лишь частично, он все равно был чудесен. Еще неровно бьется его сердце, не горят огнем глаза, не развеваются длинные кудри. Но он уже – существо, он дышит и осознает. Я открываю ему сердце, учу мыслям, я творю что-то невообразимо прекрасное и ужасное одновременно, ибо пустота возможна там, где когда-то была наполненность. И долго, с бесконечностью наперегонки бежит музыка – то стройная, с одинаковым ритмом, то беспокойная, разбитая на части…
А потом я перестала чувствовать ноги. Не знаю, что именно произошло. По ощущениям – нечто слишком странное, чтобы это принять. Как будто пола не стало, и стены расступились, и вокруг было только само пространство – неощутимое, но существующее. Как будто танец в небе, хотя на самом деле я стояла. И дышать стало труднее, словно на меня медленно надевали пудовые латы – для защиты, для битвы, для того, чтобы сокрыть уязвимое тело. Уши заложило, темнота сгустилась в светлой зале… И я поплыла, тяжелая, но пустая, невероятно гибкая и похожая на тугой узел, а вокруг бродили созвездия, и туманности, и огромные, раздутые планеты, объятые многочисленными кольцами…
Меня привело в чувство ощущение присутствия и тихий голос. Это был Ашри, и я лежала у него на руках. Ресницы прилипли к щекам – я что, плакала?
– Привет… – прохрипела я, не понимая, что произошло.
– Ты меня напугала, – отозвался мужчина.
– А мы где? В спальне? А я где была? Ой, голова…
– Шишка у тебя там, глупыш. Упала?
Вопрос был сложный, но в памяти хотя и не сразу, всплыло видение – пол внизу, ноги мои болтаются, а потолок приближается, и люстра грозит стать моей короной…
– Я скорее взлетела во время Разговора с Пустотой… Или просто так странно подпрыгнула. А потом вроде ударилась и сознание потеряла. Прости…
Наконец-то удалось разлепить веки, и вид Ашри меня успокоил. На него всегда было приятно смотреть, особенно когда он так внимательно и ласково глядел в ответ.
– Не за что прощения просить, хотя я, конечно, испугался сильно. Впервые в жизни сердце ёкнуло, – улыбнулся он.
– А когда меня дома не обнаружил после похищения?
– Тогда я просто знал, что Сорский тебя не обидит, но шахрэ – другое дело. Оно мне не подвластно. Нужно был Ильрэз рассказать тебе о технике безопасности… и обо всем другом.
– Расскажи ты, – попросила я.
– Хм. Лучше бы ветер нашептал…
– Что? – улыбнулась я его странному выражению. – Все так плохо разве? Ну, переборщила чуток с магией…
– Лапка, ты вряд ли осознаешь всю серьезность ситуации. Для тебя танцы по-прежнему остаются радостью, но они еще и сила. Думаешь, зачем создавались Разговоры?
– Для общения…
– Верно. Если туарам нужен был дождь – они говорили с небом и облаками. Если кто-то хотел тепла – он звал огонь. Мужчины раньше тоже умели правильно говорить, но использовали не танцы, а ритуалы. Разговор с Пустотой опасен, потому что открывает Двери.
– Какие? – робким шепотом спросила я.
– Пространственные искажения, или даже прорехи во времени. Ты едва приоткрыла их, но уже снесла к чертям мои щиты.
Я открыла и закрыла рот. Ашри не насмешничал, как Гаяр, и не был так таинственен, как Ильрэз. Прямо и по существу он донес до меня истину: я могла творить волшебство прямо посреди квартиры, и это были не просто всполохи, а самые настоящие энергии…
– Блин, прости!
– Не надо прощения просить, лапка. Я вовсе не злюсь на тебя, я обеспокоен. Ильрэз пора перестать говорить загадками, ты должна узнать правду, тем более что танцуешь с пустотой.
– В принципе, она всегда настаивала на том, что я носитель магии. Но не предупреждала, что на простой тренировке может произойти подобное.
– Ты не затевай серьезных разговоров, когда никого нет рядом, хорошо?
В это мгновение я поняла, как все непросто. Всего несколько месяцев назад обычный человек, я вдруг обрела сразу многое, и принялась взволнованно перечислять Ашри все свои прегрешения, страхи и желания. Он слушал внимательно, посмеивался, но был серьезен, а когда у меня внутри иссякли мысли и переживания, спокойно поцеловал в лоб.
– Со всем этим мы справимся вместе, Мира. Я обещаю. Но пока что нужно думать о предстоящей поездке и о том, что такого важного Гаяр отыскал посреди пустыни Шобба. Голова не болит?