– Госпожа, вставайте!..
Снова тот же самый слуга. Мне даже показалось, что он абсолютно идентичен себе вчерашнему, даже волоски на висках лежали также. И глаза были подкрашены золотым. Не знаю, почему, это вызвало у меня раздражение, но я все же поднялась, чувствуя, как ломит тело, и, особенно, спину. В животе урчало – я не ела уже больше суток.
– Что вам нужно?
– Мне приказано проводить вас, – отозвался он.
– Куда?
– В залу.
– В какую? Зачем?
– В большую. Так нужно.
Я посмотрела на него с нескрываемой ненавистью, потом, одумавшись, кивнула. Он был лишь исполнителем, и не отвечал за решения господина.
– Хорошо, только приведу себя в порядок.
– Нет, госпожа. Нужно идти сию минуту.
– Да будь он проклят, твой хозяин! – вырвалось у меня. – Ладно. Делайте, как хотите…
И двинулась следом за ним, на ходу прочесывая пальцами волосы и поправляя одежду. Во время ночного боя я порвала комбинезон и, видимо, подвернула ногу – очень болела щиколотка. Но слуга не обращал внимания на мою хромоту.
Мы прошли по коридорам, поднялись и спустились по лестнице, потом спустились еще раз и оказались в каком-то темном помещении… Арена! Совсем как те древние каменные круги, где проводились бои на потеху публике. Меня объяло дурное предчувствие, и голод отступил.
– А, прекрасная шахрэя почтила нас присутствием, – сказал хозяин дома. Сегодня он выглядел куда ослепительнее: в белоснежном костюме, с золотой цепью на шее и перстнями на пальцах. – Сюда садитесь, дорогая. У меня для вас сюрприз.
Я не стала здороваться с ним и его гостями – четырьмя мужиками бандитского вида. Села, одарила их холодным взглядом, и поборола желание выругаться. Может, зря? Порой тихая ненависть лучше громких слов, но иногда нужно сказать, что чувствуешь, не боясь показаться нелепой.
А потом у меня мурашки побежали по коже – на арену вышел Ашри. Я чуть было не вскочила, но сдержалась, и услышала голос «хозяина»:
– Он знает, что ты здесь, но не видит тебя. Рано утром прибыл, и мы заключили договор. Интересно?
Я повернулась, собираясь ударить его, но решила подождать.
– Ярость вам идет, Мира, – заключил мужчина со смешком. – И, кстати, спасибо за ночное представление.
– Благородством и не пахнет, – отозвалась я с отвращением. – Прислали этих тварей и хвастаетесь победой? Вы не более чем лицемер, за золотом и шелками скрывающий свои страхи. Зачем вам столько танцовщиц? Боитесь магию? Полагаю, вы и Ашри боитесь, хотя изо всех сил изображаете холодную уверенность, корчите мне рожи, насмехаетесь…
– Он должен победить трех моих лучших бойцов – и я вас обоих отпущу с миром, – сказал мужчина спокойно, но я видела, что его пальцы на мгновение сжались.
– Он был ранен! – прошипела я. – Это будет неравный бой!
– Знаю, вроде как нечестно, но Драхимди сам пошел на эти условия. Смотри, любуйся.
Я все-таки влепила ему пощечину, зная, что это у туаров совершенно неприемлемо, но мужчина только рассмеялся.
– Огонь и сталь, дорогая моя. Вы прекрасны, когда злитесь.
Между тем Ашри взялся за меч, и на арену вышли три человека в масках. У одного была длинная палка, у другого копье, а третий держал жуткую шипастую булаву.
– Вы сошли с ума! – воскликнула я. – Ашри!!!
– Он тебя не слышит, дурочка, – сказал один из незнакомцев.
– Вот уж точно – женщина, – подхватил второй. – Воплями ты ему не поможешь.
Я уже не слышала их, во все глаза следя за начавшимся поединком. И сразу стало понятно, что это не подстава и не игра. Мужчины дрались всерьез и явно планировали если не покалечить, то уж точно убить моего любимого. Понимая, что до конца жизни буду видеть этот бой в кошмарах, я не смела отвести взгляда, и прикусила губы, чтобы не плакать, ведь именно этого ждал безымянный «босс».
Первым Ашри побил человека с палкой – небрежно разрубил ее напополам, а затем с размаху ударил мужчину по голове свободной от оружия рукой. Тот отключился мгновенно, и бревном рухнул вниз.
Булава пытался достать его слева, но слишком уж быстр был армор, ему не по зубам. Он не позволял противникам сократить расстояние, используя не только меч, но и стремительные перемещения и повороты. А потом Ашри хладнокровно ранил мужчину с булавой в ногу, и тот, почему-то испугавшись вида своей крови, плюхнулся на песок, бледный и дрожащий. Удивительная была картина – до этого мгновения он нападал, как дикий бык.