Ашри, конечно, догнал меня, и так крепко ухватил за плечо, что я остановилась тотчас.
– Куда ты, Мира?
– На поезд. В столицу. Домой.
– Почему?
– Ты знаешь прекрасно, в чем причина! – выкрикнула я, вырываясь из его рук и всхлипнув оттого, что Ашри легко меня отпустил. – Хватит уже! Я поняла, что повела себя как дура! Поняла!.. – голос сорвался. – Я не армор, как ты, не разбираюсь в духах и прочих субстанциях, не знала, что они безобидны. Да, мне было страшно смотреть на эти рожи. Да, я от страха начала махать руками. Ты сам-то пробовал начинать Разговор? Потом сложно остановиться, он льется сам по себе, автоматически… Хотя какая тебе разница, я ведь предательница! Ну, сглупила, поддалась панике… Так не предавала же сердцем! Мое тело не слушалось совершенно, оно само себя защищало! – Я вдохнула побольше воздуха и закричала ему в лицо, уже думать не думая, что выгляжу как психически неуравновешенная идиотка: – Я не знала, жив ли ты! Не знала, насколько серьезно ранен! Мне было жутко и больно от мыслей о том, что с тобой стало!.. Этот урод угрожал моих близких покалечить, но я держалась, верила, что ты оставил ребят их защищать. Он сказал, что Ильрэз заключила какой-то серьезный магический договор, согласно которому я, как ее ученица, обязана служить ему… Но и это не вынудило меня плясать под его дудку. А потом меня просто закрыли… Ночью, одна, в незнакомом месте. Я каждую минуту думала о тебе, металась, плакала. – Голос окончательно охрип, и я со всего размаху пнула чемодан, даже не ощутив боли в вывихнутой прежде ноге. – Сдалась? Отчаялась? Я пыталась бороться до последнего! И я всегда тебе верю, знаю, что прочней и надежней защиты, что дает истинная любовь, не может существовать. Но люди совершают ошибки! Непогрешимых нет! И мне жаль, что ты ненавидишь меня за содеянное. Мне жаль быть собой, Ашри. Раз у тебя нет больше для меня никаких чувств, кроме холодности и злобы – дай уйти!
– Решила сдаться, перечеркнуть все?
Это стало последней каплей. Он как будто не услышал всего, что я сказала секунду назад. Я разрыдалась и бросилась прочь, не разбирая дороги. Бесполезно пытаться рассуждать здраво, когда так сильно болит сердце. Да и впереди не ждало ничего хорошего: на полном скаку я рухнула вниз, успев выставить руки вперед, чем и сберегла лицо.
Но приземление все равно было чрезвычайно болезненным – кажется, последний раз я до крови разбивала колени в старших классах на уроке физкультуры, и память о подобных травмах успела постареть. Дрожа, я села там же, где грохнулась, и попыталась подуть на жуткие ссадины. Штаны были испорчены окончательно, и губы мои прыгали. Ашри оказался рядом через несколько мгновений, и сразу поднял меня на руки:
– Демоны тьмы, Мира! Сильно болит?
Я не стала отвечать, просто плакала взахлеб мужчине в шею. Ну вот, он вернулся. Теперь в голосе не было льда, и глаза стали прежними – родными, ласковыми.
– Предки сохрани тебя, лапка, – пробормотал Ашри встревожено. – Прости. Я всегда такой бесчувственный чурбан, когда боюсь потерять дорогого мне человека. Хотя прежде это не проявлялось столь явно, но ведь я прежде никого так сильно не любил. Ты права во всем! Я вконец очерствел и не контролировал свой гнев. – Он быстро, жарко поцеловал меня в щеку. – Нет смысла оправдываться. И даже не так важно, в какую гадость мы вляпались с тобой, милая.
Мужчина нес меня быстро и мягко, и вскоре служитель аэродрома уже приготовил нам один из скромных номеров на третьем этаже. Он принес аптечку, ни о чем не спрашивая, и по просьбе Ашри отправился за едой.
– На самом деле ты все сделала правильно, – тихо сказал Ашри, укладывая меня на постель. – Нет, не вставай. Я сам. – Он вытащил из рюкзака маленькую аптечку, быстро принес чистой воды, и принялся со спокойствием профессионала ухаживать за моими ранами. – Это моя гордость взбунтовалась – армору кажется, будто о его слово можно шлифовать алмазы. Но твои сомнения нормальны, и это не предательство.
– И все же я ошиблась.
Ашри отрицательно покачал головой.
– Ты охрипла, Мира, – сказал он и обеспокоенно пощупал мой лоб. – Они не обижали тебя ничем, кроме угроз и заточения?
– Нет. Но я дико устала. Я голодная. Мне холодно. И голова болит… и нога. И колени. О, боже! Как твоя рана? – вскинулась я, но Ашри мягко уложил меня на место.
– Пуля лишь задела меня, но благодаря братьям и их чудо-зельям я в норме. – Внезапно он долбанул по стене кулаком, и я вздрогнула. – Прости меня, малышка. Я не знал, что могу быть таким бессердечным. Страх выжег во мне все хорошее… У нас и правда куча проблем, но они решаемы, и мое беспокойство не должно быть оправданием.