– Ага… Хорошо, – прошептала я, становясь собой прежней – никакой не искусительницей, а податливой и трепетной девушкой, которая все еще смущается во время занятий любовью. – Ой, а это что за звук?
– Хм. Похоже на конский топот. Наверное, мои едут встречать.
– Ашри! – испуганно рванулась я, и мужчина расхохотался. – Откуда они?.. Неважно. Где сумка?!
Он помог мне одеться в единственное платье, лежавшее в дорожной сумке: шелковое, нежного персикового цвета. Хорошо, что оно не слишком сильно помялось, хотя, конечно, я выглядела не слишком опрятно после наших песчаных объятьев. Ашри, посмеиваясь, натянул штаны и рубашку.
– Я сильно лохматая?
– Ага. Помочь причесаться?
Я кивнула, и он быстро привел в порядок мои кудри. На все у нас ушло не больше трех минут, но даже в более менее презентабельном виде я чувствовала сильнейшее волнение. Мог ли Ашри ошибиться в отце? А если я и ему не понравлюсь?
Пройдя по берегу и обогнув заросли каких-то кустов, мы увидели едущих верхом трех мужчин. Я сразу поняла, кто был тот, что скакал впереди. Драхимди-старший, не иначе. Такой же высокий, подтянутый и сероглазый. Вот только волосы у него были до плеч, и борода намного более густая, чем у сына. А еще я успела разглядеть на шее татуировку, и вспомнила, что Ашри говорил о рисунке, который вскоре должен был сделать по закону арморов.
– Это отец, – улыбнулся Ашри.
– Я сразу узнала, – взволнованным шепотом отозвалась я.
Мужчины спешились, и господин Драхимди устремился нам навстречу. Я не успела даже «здравствуйте» сказать, как он склонил передо мной голову, а потом широко улыбнулся и крепко обнял.
– Я счастлив, Мира, дорогая. И рад наконец-то познакомиться! Можешь звать меня просто Акид, безо всяких дополнительных глупостей.
– Добрый день! Я тоже очень рада, Акид! Простите меня за несколько неопрятный вид…
– Пустяки, дочка. Ты выглядишь чудесно. Сын, здравствуй.
Он отпустил мою руку и обнял Ашри, стиснув сына с силой и нежностью.
– Как ваше путешествие? Как ты, дорогая? Не выспалась?
– Да, и я бы и дальше обходилась без сна, только бы лицезреть такую удивительную, бережно хранимую красоту. Ваша родина прекрасна, хотя и моя тоже может похвастаться замечательными уголками природы. – И я робко ему улыбнулась.
Мужчина ответил довольным смешком.
– Теперь понимаю, что ты имел в виду. – Он обнял нас обоих за шеи и одинаково коротко и ласково поцеловал в макушки: – Да хранят вас светлые духи, дети. Добро пожаловать домой!
Остаток пути я ехала на коне свекра, которого Ашри вел в поводу. Улыбка намертво приклеилась к губам: я как-то слишком сильно понравилась Акиду и двум его компаньонам, и это не могло не смущать.
А потом мы свернули на широкую, усыпанную гравием дорогу, и вскоре достигли высокой живой изгороди. Сплетена она была из лиан и толстых стволов, и цвела вся целиком – поразительная, великолепно пахнущая. Сразу стало ясно, что ей много десятков лет, и я не удержалась от вопросов.
Акид, идущий справа от меня, рассказывал обо всем сам. Ашри только посмеивался, глядя на нас, и я знала, о чем он думает. Да, его отец и правда принял меня как родную, и это было приятно до мурашек – чувствовать себя не в гостях, а как будто на второй, забытой, родине… Но ведь когда-то здесь жили мои предки, так что ничего сверхъестественного в подобном чувстве не было. Или все же мне стоило задуматься?
Особняк был построен из огромных белых валунов, плотно подогнанных друг к другу. Вместо окон внизу были раздвижные двери, выходящие на широкую террасу, а поверху шли крытые галереи под высокой двускатной крышей. Голубая черепица тонула под розовым туарским плющом, а вдоль стен были посажены какие-то красивые карликовые деревца.
– Здесь жил мои предки, все Драхимди, начиная от Войны песков в третьем веке, – говорил Акид. – С тех пор дом несколько рад обновляли, но очертания он сохранил прежние. Для нас, северо-восточных туаров, дом – не просто здание, комнаты с мебелью или лестницы. Все вокруг – и небо, и земля, океан и пески, пальмы, водопады – наше жилище. Именно поэтому мы со всей серьезностью относимся к охране территории.
– А как же туристы?