– Если они не знают правил – егеря им объяснят. Не захотят слушать – тотчас покинут заповедник Драхимди.
– Если бы на Тальмии так внимательно и строго относились к природным богатствам, не было бы проблем с браконьерством, – сказала я. – А так у нас некоторые государственные заповедники брошены на произвол судьбы, и у благотворительных организаций не хватает средств на их охрану и содержание. Вот если бы кто-то относился к этим землям как к своему дому, не было бы стыдно за действия всяких корыстных политиков, которые незаконно вырубают лес. Или живодеров, что ловят лисиц и волков на шубы. И прочих, которым любовь к земле и небу неведома…
Ашри бережно снял меня с лошади, и мы остановились у голубой двери с позолоченными дверными ручками. Особняк Драхимди, хотя и был большим, чересчур роскошным не выглядел. Даже эти сияющие детали не казались вычурными. Здесь все жило в размеренной гармонии и дышало той самой горячей силой, что жила и в Ашри.
– Место чудесное.
Акид коснулся моего плеча:
– Как я уже сказал, Мира, ты – самое великое чудо. Знаешь, почему? Ты вернула моему сыну сердце. Вы с Ашри не думали о том, чтобы переехать на Туар?
– Нет, – несколько смутилась я. – Спасибо вам за добрые слова, но я просто люблю его…
– Пап, мы обсудим это после, хорошо? – улыбнулся Ашри. – Мира здесь впервые, и у нас на Радане куча дел. К тому же у меня обязательства перед Оазисами. Найдешь на мое место толкового армора – может, что и выйдет. Но опять-таки, нам нравится там жить.
– Несмотря на лютый мороз? – улыбнулся в ответ Акид.
– И на ужасную грязь осенью.
– А ты что думаешь, дочка?
– Я согласна с Ашри – мы любим Тальмию. Хотя, признаюсь, здесь прекрасно. Я думала, места, подобные тем белым пляжам, бывают только в мечтах.
– Бесконечно рад, что Туар понравился тебе, Мира. Прошу, проходите.
Прохлада – вот что поразило меня больше всего. Снаружи пекло, но здесь, даже в отсутствие кондиционеров, было замечательно.
– Это все камень, – сразу объяснил Акид. – Он поглощает тепло, и мы никогда не страдали от зноя.
Я осмотрелась: ничего слишком дорогого, белые стены, светлая легкая мебель, много красивых тканей в интерьере. Все как будто дышало, знало свое место, и было счастливо…
– Заселяю вас в белые покои, – сказал Акид. – Отдыхайте, кушайте и наслаждайтесь уединением. Завтра вечером я устраиваю прием в честь вашей помолвки. – Он кивнул нахмурившемуся Ашри: – Знаю, ты просил подождать, тем более что Хартэй решил-таки до меня добраться… Но мы схитрим, дети, и пусть эта корыстная тварь прикусит свое скорпионье жало.
Ашри кивнул, я тоже, хотя понятия не имела, что свекор имеет в виду.
– Пришлю вам еды и попрошу никого из ребят не приставать с расспросами до завтрашнего утра. И не бойтесь, если в окно ворвется кто-нибудь из зверей – они что-то последнее время совсем дикие.
Оставшись одни, мы одновременно потянулись друг к другу, и напряженную задумчивость Ашри как рукой сняло.
– Пойдем под теплый душ?
– Отличная идея, любимый.
Он улыбнулся.
– Хм, приятно. Ты прежде меня только по имени звала.
– Могу придумать тебе прозвище, но не быстро.
– Хорошо, я буду ждать, – усмехнулся Ашри.
Все оставшееся время мы наслаждались покоем, вкуснейшей едой, и на прогулку вышли только поздним вечером, когда дом уже засыпал. Тогда я и рассмотрела его в подробностях, не забывая спрашивать у Ашри, что и как в поместье устроено.
Вокруг пальмы не росли. Вместо них возвышались потрясающе красивые, раскидистые старые кедры. С ними соседствовали белые акации, платаны, а в дальнем конце сада виднелись какие-то удивительно красивые розовые и лиловые цветущие деревья.
– Ой, Ашри, а это что за чудо там?
– Муравьиные деревья. Мне они тоже всегда нравились.
– Не знала о существовании таких… хороши!
Мужчина дотянулся и сорвал прелестный, похожий на трубочку, цветок.
– Вот. На твоих волосах он особенно прекрасен. Идем, я еще кое-что покажу. Это было любимым делом моей бабушки.
Мы шли по тропе, все дальше от дома, а потом Ашри открыл калитку, и в ноздри мне ударил потрясающий аромат.
– Боже, какая красота!
Над нашими головами цвел множество арок – это был огромный, ухоженный розарий, весь белый и розовый, к тому же мерцающий благодаря светлячкам.
– Дед до сих пор за ним ухаживает, – тихо сказал Ашри. – Говорит, что здесь живет бабушкина душа.
– Так печально и сладко, – отозвалась я шепотом. – Такая чистая, светлая магия. А говоришь, мужчины не мечтают.
– Дедушка другой, он любил красоту колдовства и верит в грезы. Познакомишься завтра – сама поймешь.