Они переглянулись и одновременно взяли меня за руки. На сей раз я не вздрогнула, но, к своему ужасу, не ощутила в сердце ни теплоты, ни нежности.
– Мы все мертвы, Мира. Мы – лишь духи, дымки, видения.
– Невозможно! Я не умерла!
– Не так, как ты думаешь, детка, не полностью. Но все равно тебя больше нет в прежнем мире. Мы приходили к тебе, чтобы напомнить, что твоя судьба – быть рядом с нами.
– Как это приходили? – тупо переспросила я. – Тогда, на чердаке?
– На чердаке было не зависящее от нас волшебство, – сказала мама. – Мы наблюдали, но не контролировали. Лишь спустя несколько лет мы смогли проникнуть в настоящее с помощью снов, а потом научились создавать образы. Мотылек – это мой образ.
– А тот человек, колдуш, – это был я, – продолжил отец. – Мы пытались предупредить тебя о предстоящем…
– О смерти? О том, что ее не избежать?
– Да. Ты должна была много лет назад погибнуть, но бабушка поспорила с судьбой, будучи сильнейшим магом. Она перекроила твои тропы, пыталась оттянуть неизбежное…
– Бабуля никогда не практиковала магию, даже самую простую! – воскликнула я в отчаянии.
– Она не делала это на людях. Никто не знал, кроме меня, – сказала мама. – Да и я всех подробностей не расскажу. В любом случае, ты не просто пленница. Ты теперь – лишь воспоминание для них. Так должно было случиться, Мира.
– Не верю. Не смирюсь! – вспылила я. – Не должно!..
– Ты увидишь сны, – сказал, как о решенном, отец. – И всех, кто тебе дорог. Также мы видели тебя и твою жизнь со стороны, и знали, что это правда. Обрывки чувств. Свершения. Муки выбора. Боль. А потом смогли коснуться, напомнить о себе, предупредить. Я пытался помешать тебе сесть в самолет. Я говорил и название авиалинии, и даже номер рейса…
– Ты говорил о лимонах! – вспомнила я. – Но как я могла связать цвет самолета и твои странные предостережения?
– Искажение грез мне не преодолеть, – сказал он печально.
Я зажмурилась. Хотелось, чтобы меня отпустили, и родители это сделали. Я села на лестнице и тупо уставилась на свои грязные ладони. Им ни к чему мне врать. Наверняка я не одна такая – верящая, что смогу уйти. Много ли трупов лежало на дне, возле черных берегов? Наверняка немало. А вдруг я буду из тех, кому смерть покажется единственным избавлением?
– Зачем вы живете здесь?
– Ради тебя, – донеслось из-за спины, и мне совесть не позволила и дальше питаться злобой.
Я вздохнула и снова поднялась к ним.
– Идем в дом, – тихо предложила мама. – Поговорим спокойно, о чем захочешь…
И я пошла, потому что иначе было нельзя. Пошла, потому что в груди запоздало шевельнулось неведомое, горестное чувство. Даже такие, вполне реальные, они были для меня потеряны, и это хотелось исправить. По крайней мере, попытаться.
Глава 21. Конец
Я спрашивала – они отвечали. Молчание причиняло боль, и мы старались не создавать напряженной тишины. Мне нужно было узнать обо всем, в том числе – откуда в поселении электричество, бывало ли так, что люди не разбивались или, уходя, пропадали снова, а еще была ли закономерность в том, кого затягивало в пространственные прорехи?
– Здесь неподалеку есть особое место. Мы называем его Дырой, – сказал папа. Он сильно изменился за эти годы – поседел, похудел, но глаза стали темнее, и в них сияла глубинная мудрость. – Именно оттуда мы берем энергию для всякого рода механизмов. Предупреждая вопрос: мы делали и воздушный шар, и лодку, и много чего еще. Главная проблема в том, что невозможно миновать защитное поле. В нескольких часах ходьбы от поселения есть удобный спуск к воде, но всякий, кто заходит на черту, тотчас залетает обратно. Точнее, его затягивает, причем с такой силой, что голова может отделиться от туловища. Этот барьер никому еще не удалось разрушить, и с годами он стал заметнее.
– Похож на огненную стену, – сказала мама. – И выбор невелик: распасться на части или сгореть заживо. Мы такое много раз видели…
– Насчет прорех, провалов – ничего на сто процентов верного, – продолжил отец. – Знаем только, что некоторые, едва оказавшись в плену Черногорья, сразу получают способность видеть будущее других людей, чаще всего, своих родных, другие же не получают ничего. Когда самолет падает, или тонет лодка, избранные оказываются на пути невидимых воронок, которые, подхватывая человека, уносят прямиком к Черногорью.
– Это место как магнит, – вздохнула мама. – Оно засасывает и уничтожает.
– Но вы живы, – нахмурилась я. – И я. И остальные!
– Это лишь подобие жизни, – отозвался папа. – Многие из тех, кто в том же году, что и мы, очутился здесь, давно мертвы.