– Покончили жизнь самоубийством, – тихо сказала мама. – А у нас почти сразу появилась возможность установить с тобой контакт… Ну, то есть начать пытаться. Мы знали, что ты многое обретешь и не хотели, чтобы темнота отобрала это.
– Но так и вышло, – пробормотала я. – Так и случилось. И почему бабуля никогда не говорила мне о своих способностях? Даже к психологу потащила… Обидно. Хотя уже без разницы. Расскажите еще, какими способами некоторые пытались покинуть Черногорье?
Жизнь в поселении была отлажена. Здесь собрались люди самых разных профессий, в том числе ученые, как отец. Именно они ставили научные эксперименты с оболочкой, и пытались использовать для того, чтобы выбраться, энергию того странного места. Конечно, я пожелала его увидеть, и, едва миновала тревожная, короткая ночь, как мы втроем отправились в лес.
Места вокруг были напрочь лишены дыхания. Я не видела ни птиц, ни зверей – только желтоватая земля, камни, мхи и туман. Плывущие сквозь него деревья не покачивались на ветру – ветер тоже умер.
– Здесь всегда так, – сказала мама. – Мы пробовали охотиться, но за все годы увидели всего дважды каких-то больших рогатых зверей.
– Это было нечто, – произнес папа. – Не лось и не олень. Нечто. И оно явно не собиралось становиться нашей пищей.
– А птицы?
– Их нет.
– Насекомые?
– Иногда – черви и большие жуки.
– А что же еда?
– То озеро возле маяка подходит для рыбалки. Рыба – основная наша пища. Еще здесь можно найти ягоды и орехи, но для этого нужно долго по кручам лазать. Впрочем, у нас есть помеченные места для сбора.
Они охотно отвечали на любые вопросы. Чувствуя раскаяние, я рассказала им о бабуле с дедулей, стараясь не касаться собственной жизни, но все равно не могла не упомянуть Ашри и новую работу. Мне тотчас стало не до болтовни – запершило в горле, в груди задрожало. Если поддамся отчаянию, допущу, что он…
– Долго еще идти?
– Минут двадцать, – ответил папа. – Ты вскоре почувствуешь, как земля дрожит – не пугайся. Там будет темное пространство, и кругом него земля белая. Туда наступать нельзя. Все, кто пробовал, тотчас мертвыми падали.
– Кстати, а что насчет радиации?
– В пределах нормы, – ответил папа.
Больше мы не разговаривали. Я чувствовала на себе их взгляды, сама взглянуть в ответ не решалась.
Да, не такого знакомства я ожидала. Казалось бы, после стольких лет – обнять и расплакаться от счастья. Но я все глубже уходила в себя, сдерживая и боль, и радость, и горечь. Даже надежда стала прохладной и невесомой. Пока не найду выход – никаких лишних чувств. Вот если бы мы отыскали его вместе, и вместе смогли бы покинуть горы…
Я ощутила вибрацию, едва мы оказались в зарослях облепихи. Деревья там, за кустами, были не просто закручены в спирали – они были искорежены, изуродованы. То худые и тонкие, неестественное белые, то распираемые изнутри разными жутковатыми опухолями, то упавшие к земле, ползущие, словно змеи. Были и такие, на которые были страшно смотреть, например, исполинская черная сосна, у которой из одного корня росло целых шесть стволов. Она была похожа на омерзительного паука, могущего в любой миг схватить и опутать сизой паутиной иголок ошалевшую добычу.
А потом я увидела Дыру. Она находилось в круге белой земли, но была черной и непроглядной. Ни колебаний воздуха, ни дрожания – угольное нечто, похожее на застывшее облако.
– Видишь там провода? Они идут к поселению.
Я не стала спрашивать, как изготавливали эти провода, кто их проводил, и как они догадались использовать дыру таким образом.
– Значит, там – смерть?
– Да. Мы поначалу думали, что прореха вроде туннеля сквозь пространство. Но на белой земле у человека сразу останавливается сердце.…
– А если как-то прыгнуть сразу в черноту?
– Один парень попробовал. Он пропал – и все. Мы никогда не узнаем, переместился ли он куда-то или погиб.
– И все же выход есть, – пробормотала я. – Не может быть, чтобы за столько лет его не нашлось! Нужно подумать. Нужно пробовать.
Но уже на следующий день стало ясно, что я преувеличила свои надежды. Я прошлась по ближайшим домам, и, позабыв стеснительность, у каждого спросила, что он думает по поводу защитного поля. А вдруг среди людей были маги? Жаль, но оказалось, что я одна так сильно этим интересуюсь, остальные давно оставили попытки что-либо изменить.
– Мы через два года сдались, – сказала мама. – Постоянно что-то делали, а потом просто устали. Все новенькие горят желанием покинуть эти места как можно скорее, и все они либо смиряются, либо умирают.