Значит, здесь время шло иначе. Мое – тянулось, настоящее, принадлежащее остальным, – бежало. Я с трудом справилась с эмоциями. На меня и так многие посматривали – наверняка хотели задать множество вопросов. В зеркало я не глядела с того момента, как рухнул самолет... Пусть думают, что хотят, я разучилась смущаться.
Невозмутимо отдала билет, вместе с остальными пассажирами села в небольшой самолет, и спала все время, пока мы летели. Мия дала мне старую куртку, ее невестка снабдила сапогами на пару размеров больше моих ног. Выглядела я, конечно же, кошмарно, но это не имело значения.
Дом. Он пах жизнью. Он был окутан снегами, но жив. Любовь моя. Моя нежность. Все здесь напоминало о счастье, даже привычный цвет неба – оранжевый от света фонарей. Я так торопилась поскорее добраться до улицы, что шлепнулась перед такси и больно ушибла бедро. Но залезла внутрь и улыбнулась водителю:
– Здравствуйте.
Нужно было выбрать, куда отправиться – домой, к бабуле с дедулей или на работу. Я выбрала третье. Страх обжигал, и с ним никак не получалось сладить. Господи, пожалуйста, пусть Ашри будет жив! Если самолет сел на воду, если я одна была выброшена в странную воронку времени, если…
– Куда вас отвезти?
Я назвала адрес и замерла на сиденье. А если все-таки сон? Если это смерть? Мне казалось, что мы едем по белой трассе бесконечно, и не будет никакой встречи, никаких объятьев, ничего… И Ашри на самом деле ждет меня где-то за буранами, в бревенчатом доме, опутанном золотыми огоньками. Нашем доме, созданном в мечте, а потому неразрушимом. Вот сейчас исчезнет автомобиль, подернутся пеленой огни встречных машин, и я воспарю, понесусь над холмами, как во сне, и непременно обрету покой, в котором нет ни боли, ни разочарований.
– Вы в порядке? – спросил водитель.
– Да. Простите. Я давно дома не была.
Утерлась и уставилась в окно. У меня не было сил на новый страх. Теперь либо всё, либо ничего.
Когда мы подъехали к знакомому зданию, меня трясло. Отдала деньги, такси уехало, а я стояла и смотрела сквозь снег на гаснущие окна. Семь вечера, рабочий день окончен. Сейчас бы поймать кого-то из девчонок… Лучше всего Аллу, она скорее всего не будет так шокирована моим видом. Или все-таки домой? А если Ашри на работе? А если я всего лишь колдуш, сам себе выдумавший судьбу и любимых людей?
И вдруг я увидела Гаяра, моего любимого начальника, который садился в новую машину! Ничего не оставалось кроме как броситься к водительской двери и долбануться о нее с размаху, чтобы практически сразу быть больно отброшенной назад.
– Женщина, какого черта вы… Мира?!
Он выругался на туарском, схватился за голову, а потом вдруг схватил меня и принялся безжалостно трясти. Никогда не видела, чтобы Гаяр был так зол и радостен одновременно.
– Адские врата, как это возможно?!
– Прост-т-ти… – всхлипнула я. – Ашри… жив?..
– Да! – он обнял меня, потом снова встряхнул, выругался весьма непотребно, и добавил мрачно и зловеще: – Хотя все равно что мертв вообще-то. Да ты сама-то себя видела? Ты же как из могилы восстала! Боги времени и пространства, настоящая иссохшая кикимора!
Мне было все равно, как я выгляжу.
– Что с ним? Он ранен? Разбился? Парализован?! Где он?!
Пришлось ему обнять меня изо всех сил, чтобы успокоить, и я смогла сдержать рыдания.
– Он… тоскует, – отозвался Гаяр, то сжимая мои плечи, то щупая мои волосы, то проводя ладонями по моему лицу. – Его как будто нет вовсе, Мира. Без тебя он – хуже колдуша. Или совсем скоро им станет.
– Как это? Что это значит?
– Садись, поехали. Быстро!
Я не задавала больше вопросов. Цел – и это главное, а душу и сердце я вылечу. Постараюсь. Смогу. По щекам все-таки потекло, и Гаяр не пытался меня утешить.
– Как вы тут? – спросила я через несколько минут.
– Хреново, – грубо ответил мужчина, потом вздохнул и быстро посмотрел на меня: – Мира, тебя два года не было. Твои хотели похороны устроить – Ашри не позволил… Работы полно. Переводчика у меня нет хорошего – Кэс помогает, но она… Не важно. Мы с ребятами пытаемся не дать Ашри окончательно уйти в себя, а тут еще его мамаша полоумная приехала. Полгода как тычет ему под нос невесту-туарку…
– Как можно быть такой бесчувственной? – всхлипнула я. – Хотя, наверное, это я бесчувственна…
– Брось. Ты знаешь прекрасно, что он, не вернись ты, так бы и остался холостым до конца дней своих. Он ведь принес клятву на магии. Он ни с кем бы не смог продолжить род. Да и не захотел бы… Одно название от человека, а на самом деле – призрак. Мать его где-то откопала мнимого тайвора, так Ашри ему нос сломал.