Я не слушала их. Затылок свело болью – это завязался узел принятого решения. Если не поспешу, развязать его уже не будет возможности.
Оставив пререкающихся Гаяра и Каву, я ринулась по лестнице вниз, а потом сломя голову побежала прочь от здания, по Набережной. Он был на улице, это точно. Где-то не слишком далеко…
– Простите, вы не видели высокого мужчину… эм… в пальто?
– Нет, – отозвались со смехом какие-то поздние прохожие. – И низкого тоже не видели.
Они не понимали. Им было весело. Я попыталась разглядеть дальние аллеи, но из-за снега видимость была плохой.
– Женщина, добрый вечер. Я потеряла своего жениха…
– И не стыдно в таком виде? Небось еще и пьяная!
Слезы разрывали меня на части. Никто не хотел помогать, никому не было дела до того, что в эти мгновения я упускала жизнь любимого человека.
– Ашри! Ашри!!! Простите, вы мне не поможете…
Собака с рыком кинулась на меня, и хозяйка даже не подумала ее придержать.
– Девушка, вы что, больная?..
Я побежала прочь. Пустота бежала следом, словно прося еще раз посвятить ей танец, но это было невозможно. Я знала, что не смогу даже простейшего кувырка выполнить…
Высшие силы, помогите! Ну хоть кто-нибудь!
И вдруг он, мотылек. Большой, яркий, нежно-голубой. Он метнулся сквозь пургу, и я ломанулась следом, чтобы скатиться кубарем с лестницы, к воде.
– Ашри!
Сапог слетел. Капюшон упал с головы. Я перла напролом через сугробы за удаляющейся звездочкой маминой души. И увидела, далеко-далеко, как будто меж нами легли не только снега, но и долгие годы… Ашри. Его фигура, его рост и походка. Мелькнуло – пропало… Он как будто растворялся, исчезал, словно образ из сна.
– Ашри! – завопила я во всю силу голоса. – Ашри!!!
Не ответил. Я упала, ткнувшись носом в снег. Что-то подсказывало, что он может уйти навсегда прямо сейчас. Он – армор – может. Сделает это, если захочет. Станет одним из светлых хранящих духов. Ради меня. Чтобы найти в ином измерении и беречь. Чтобы любить оттуда целую вечность, оберегать светом.
Я снова побежала, я кричала и даже рычала. Снег на вкус как безысходность. Ветер словно кислое молоко. И река промерзшая, в свинцовом одеяле страха. А еще кровь – моя кровь на снегу.
– Ашри! – заплакала я. – Это Мира! Обернись!
Он замер, хотел повернуться, но пошел дальше. Я рванула вперед, снова упала и взвизгнула, расцарапав нос о твердый валун. Прозвище. Я должна была придумать прозвище. Я обещала!
– Шади!
Передо мной возник бледный человек – кровавик, созданный мгновенно, неспециально, не вовремя! Не ненавистью сотворенный, но отчаянием, он был силен, а я ослабла.
И все же это не помешало мне ринуться на врага с визгом, пробить его, пройти сквозь, закричать от боли, и вот тогда Ашри, наконец, обернулся. Оставалось всего лишь преодолеть промерзшую огромную лужу, и я рванула прямо через нее, сразу отморозив остатки ног.
– П-пожалуйста… – шептала я из последних сил, и мужчина побежал мне навстречу стремительно и дико, словно волк.
Мы врезались друг в друга и потеряли дыхания. Я обхватила мужчину ногами и руками, и разрыдалась, перекрывая шум ветра и волн. Я не слышала, что он кричит. Не понимала слов. Не видела его глаз. Знала только, что он со мной, он мой, он здесь, он настоящий!
– Любимый, любимый, любимый… – бормотала я чужим голосом.
И мы плакали вдвоем: он – беззвучно, я – навзрыд.
– Ты – моя, – донеслось спустя вечность, когда я, обессилев, лежала рядом с ним в снегу. – Лапка моя хорошая. Счастье мое замечательное. Любимая моя девочка. Чудесная малышка. Мира, Мироша, Мирочка…
– Ашри… – выговорила я. – Любимый… мой родной. Мое счастье… Я вернулась бы к тебе откуда угодно! Пожалуйста… никогда больше…
Он понял и поцеловал, и я растаяла, согрелась, словно окунулась в весеннее солнце доверчивым цветочным лепестком. Горячо. Вкусно. Это и была жизнь. Так и должно было идти время. Мы плакали временем. Мы поглощали его. Настоящее было трепетным и возлюбленным. Настоящее наконец-то стало нашим.
Глава 22. Конец
Ашри нес меня на руках, и я, обхватив его за шею, намертво сцепила пальцы. Меня била дрожь, и снег превратил нас в снеговиков. Заколдованная зима. Настойчивая пурга. Все белое, все осыпано волшебством. Но главное, что Ашри был цел, хотя выглядел устрашающе.
Он долго не брился, и, будучи бородатым, стал похож на бандита. Под глазами залегли тени, лицо похудело, однако ступал он твердо, не хромая. Молчание питало, стук его сердца успокаивал, но потом я заново прокручивала в голове случившееся – и плакала, чувствуя, как замерзают щеки. Ашри ничего мне не говорил, он упорно лез по сугробам, и через некоторое время мы добрались до заметенной парковки.