– Глупышка, – отозвался мужчина. – Трусихи совсем другие, они не размахивают настольными лампами и не пробивают головы насильникам. – Он открыл передо мной дверь. – Но не будем сейчас о Сорском. Надеюсь, это место тебе понравится.
Оказывается, мы пришли в ресторан, но не в шикарный, а в маленький, уютный, спокойный. Интерьер был выполнен в кофейно-золотистых тонах, и столик нам нашли сразу – далеко от входа, возле окна. Ашри помог мне раздеться, сам повесил наши куртки. Затем подвинул стул. Ухаживал он ненавязчиво, и не придавал значения своим действиям. Наверное, некоторые мужчины иначе не могут, забота и нежность у них в крови. А другие, наоборот, руку один раз подали – и раздуваются от гордости. Хотя куда хуже такие, которые считают ухаживания пережитком прошлого, а женщин – наглыми курицами.
Но Ашри сказал, что я храбрая. Он верил в меня, и хотелось быть для него самой-самой во всем, при этом постараться сохранить себя истинную. Поэтому я благодарила искренне, улыбалась ему с радостью, и боролась с желанием поцеловать мужчину в щеку. Но, наверное, для этого нужен был какой-то повод.
– Снова эта милая, хитроватая улыбка, – сказал Ашри.
Официант подал нам меню, а когда отошел, и я честно ответила:
– На Туаре ведь не принято, чтобы девушка касалась мужчины до свадьбы. Я имею в виду, целовала. Вот я и ищу повод… Глупость, знаю. Я пытаюсь казаться раскованной, но на самом деле совершенно не умею вести себя правильно. У меня опыта мало.
– Мы не на Туаре, – глядя на меня как всегда прямо, сказал Ашри. – И я в один миг могу стать твоим женихом, а жениха целовать можно. Тем более что мы не древние жители пустынных земель. И, кстати, абсолютно не важно, сколько у тебя опыта, Мира. Ты мне нравишься, какая есть. – Он сощурился и вдруг широко улыбнулся: – А что, ты и правда хочешь меня поцеловать? Я колючий, между прочим.
– Ты чудесный. Рядом с тобой во мне пробуждается кошка: она мурлычет возле сердца, и становится приятно до дрожи. Мне хочется узнавать. Я хочу освободиться от плохих воспоминаний. И еще хочу любить, Ашри. Но только не понарошку, и без боязни ошибиться и стремительно потерять.
Мужчина вдруг поднялся, отошел к вешалке, а вернулся, уже держа в руках небольшую бархатную коробочку. Сердце мое рухнуло в живот, да так там и замерло.
– Я думал после еды тебе подарить, но и сейчас тоже хорошо.
Я сглотнула. Происходящее больше всего напоминало глубокий, прекрасный, несбыточный сон. Как историк я знала, что по подаркам можно понять, что туар к тебе чувствует и на что рассчитывает. Те же золотые украшения отнюдь не всегда означали серьезные намерения. Например, подругам и любовницам никогда не дарили «магические» камни вроде тигровых топазов, прекрасных фиолетовых бриллиантов или морских изумрудов. А еще простым подругам никогда не дарили знаменитое розовое золото в сочетании с горячей эмалью. Поэтому я чуть не шлепнулась со стула, когда в бархатном нутре коробки увидела бесподобное колье и серьги – как раз из вышеупомянутых материалов. И было все это непростое, такое, что глаз не отвести…
Ожерелье было сплетено из нежно-золотой канители, средь которой прятались крохотные перышки оранжевых, розовых, бордовых и лазурных оттенков, сияющие драгоценные камни в оправах в виде листьев, а в центре мерцал ясно-голубой самоцвет размером с ноготь большого пальца. Серьги были выполнены в виде крыльев, и у меня от столь дорогого подарка и столь прозрачного намека окончательно снесло крышу.
– Ашри…
– Нравится? – простодушно спросил он.
– Это чудесно. Невероятно красиво! Как называется камень?
– Это васильковый сапфир.
– Он дорогой, наверное, – пробормотала я. Впервые за время нашего знакомства мне стало неловко.
– Мира, не прячься. Я дарю это не потому, что хочу что-то доказать. Я хочу, чтобы ты не боялась быть собой. Уверен, твою красоту ничто не затмит, ее можно лишь подчеркнуть. Позволишь?
Я выдавила улыбку и приподняла длинный хвост. Ожерелье было приятно тяжелым и прохладным, и от прикосновения мужских пальцев по затылку побежали мурашки.
– Спасибо тебе. У меня никогда не было таких красивых вещей! Жаль, нет зеркала… но я дома полюбуюсь. – Перехватила его взгляд и покраснела: – Хотя сюда бы лучше подошло вечернее платье.
– Как то, расшитое? – вдруг сказал Ашри. – Оно было прекрасным.
– И не показалось тебе слишком откровенным?
– Ну, я бы, если бы уже тогда был твоим кавалером, поворчал бы для приличия. Однако запрещать девушке выбирать наряды ей по нраву чревато последствиями.