Сказать было куда легче, чем сделать. Разглядывая дом из окна, я поняла, что с козырька придется совершить безумный прыжок на сарай, и хорошо, если я сразу не переломаю ноги. Плюс это, конечно, не удастся сделать бесшумно. Плюс на холоде у меня будут недостаточно гибкие пальцы. Так, по ходу, всплывало множество проблем, и вместе они создавали серьезное препятствие для успешного побега. Но Кэсьен была настроена решительно, у нее даже взгляд изменился.
– Тебе нужно будет двигаться к холмам, там, скорее всего, есть большая дорога. Не знаю, на сколько хватит топлива в снегоходе, и, если решишь продолжать путь пешком, держись поближе к дороге… Вдруг кто подвезет?
– Поняла. Буду ориентироваться по звездам. У меня по астрономии всегда был высший балл.
– Отлично. Все или ничего, – решительно произнесла Кэсьен.
В полдень четвертого дня на пост заступили новые охранники, и я сразу поняла: вот он, шанс. Все эти дни мы тщательно готовились, были предельно осторожны, и подмечали каждую мелочь. Кэсьен даже сама вызвалась помыть полы в коридоре, обосновав это тем, что не может больше сидеть взаперти. Один из молчунов отпустил ее вниз, заодно прибраться в прихожей, и девушка принесла из кладовки теплые ботинки и старую куртку. Все это мы спрятали под маленькой сидячей ванной.
Оставалось самое сложное: найти и украсть ключи, отвлечь собак и устроить переполох в доме. С первым пунктом неожиданно справилась я: притворилась, что у меня приступ астмы, и попросилась на свежий воздух. Кэсьен, изображая панику, потащила меня в охапку, а, так как я, слишком стараясь изобразить удушье, натурально подавилась слюнями и никак не могла прокашляться, охранники всего на минуту потеряли бдительность. Этого хватило, чтобы я стибрила с полки подходящие с виду ключи, и спрятала их в кармане куртки. Уверенности в том, что они подойдут, не было, но я старалась надеяться на лучшее.
Теперь нужно было дождаться вечера.
– Для тебя условным сигналом будет звон посуды, – сказала девушка.
– Что ты станешь делать?
– Не важно. Главное, тотчас начинай действовать. Лезь наверх, по наличникам. Затем по козырьку ты доберешься до крыши веранды, а оттуда прыгай на сарай. Справишься?
– Да. Главное, чтобы меня не заметили.
– Постарайся не упасть. Внизу – территория собак. Загрызть не загрызут, но покусают сильно.
За эти дни мы с ней стали подругами, и я с ужасом думала о том, что может с Кэсьен случиться. Абсолютно любая мелочь могла сыграть против нас, и тогда – конец. Меня Сорский, возможно, не тронет, но что сделает с ней? Или он убьет нас обеих, а тела отдаст собакам…
А что происходило дома, с бабушкой и дедушкой? Боже, как они, наверное, волновались! Просто сидеть и ждать избавления было бы ошибкой. По крайней мере, так казалось мне. Кэсьен была в таком возбужденном состоянии, что я начала беспокоиться за ее сохранность.
– Не натвори глупостей. Я имею в виду, не рискуй собой понапрасну.
– Я сделаю, что должна, – резко сказала она. – А тебе пора бы готовиться.
Пришлось идти в ванную и там безжалостно растирать лицо, чтобы было похоже, будто я температурю. Потом я распарила руки и ноги, остатками красного карандаша подкрасила нос и щеки, и, выползая наружу, на голоса, постаралась сделать как можно более страдальческий вид.
– Ты чего это удумала? – уставился на меня охранник. – Когда успела простудиться?
– У меня аллергия, – заныла я. – Мне нужен свежий воздух!
– Так, ну-ка не хнычь! Таблетку выпей, и вали спать!
Из глаз моих брызнули слезы. Вот уж сама от себя не ожидала такого умелого актерства!
– Мне плохо. Я домой хочу! Пожалуйста, отпустите…
– Ты теперь никуда отсюда не уедешь, поняла? Быстро пошла в постель!
– Дайте чаю… чаю хочу. У вас есть что-то от аллергии? У меня нос заложен. У меня горло болит. – Я всхлипнула, попытавшись взять себя в руки, но напряжение и страх давали о себе знать: слезы потекли еще сильней. – Мне есть хочется… У меня температура!
– Вот же зараза! – выругался охранник. – Кис, приготовь ей что-нибудь. Живо!
Мы посмотрели друг на друга – это было единственное возможное прощание, и Кэсьен поспешила вниз. Едва за ними закрылась дверь, как я оделась, обулась, и плюхнулась в постель, укрывшись двумя одеялами. Если она вернется с таблетками – буду готова снова изображать жертву. Меня так вставило, что я никак не могла унять слезы, и с бьющимся сердцем ждала звона посуды.
Но подруга вернулась, и пришлось под бдительным взглядом охранника выпить таблетку.
– Ужин будет готов через полчаса, – бросила Кэсьен. – Тебе скоро полегчает.