– Сердишься?
– Нет…
– Расстроилась?
– Нет, но… Просто одно за другим следуют знания, с которыми нелегко смириться. Я теперь вроде как в броне?
Он кивнул.
– Это – один из моих навыков армора, лапка, и я не мог им не воспользоваться. Я бы рассказал тебе рано или поздно.
– Знаю, – отозвалась я, взволнованная и ошарашенная. – И снова начинаю думать, заслужила ли я такую заботу. Знаю, современный «культ личности» диктует иные правила: что себя нужно ценить, беречь, преподносить как святое сокровище… Но я из тех, кто считает, что человеку дано на протяжении всей жизни развиваться, становиться лучше, и, уважая себя, не перейти тонкую грань баланса, где самоуважение легко заменят гордыня и эгоизм, а на смену заботе о себе придет чванливость и чревоугодие.
Он улыбнулся.
– Но любовь-то бескорыстна, так ведь?
– Да, конечно, но она тоже бывает разная. Я просто дивлюсь тому, какое счастье ухватила, и все никак не могу поверить в его материальность, вот и копаюсь в себе.
– О, это еще далеко не все счастье, Мира. У нас его будет еще много.
– Как и всяких удивительных открытий? – хмыкнула я, и Ашри поцеловал меня.
Стоять с ним вот так на снежной, оранжево-синей аллее, было чудесно. Правда, я все равно опасалась что-то не то сболтнуть, и мужчина обнял меня.
– Куда уж без удивления в мире, в котором магия считается запредельной?
Хорошо, что дедуля не посчитал запредельным наше поспешное сближение. Наверное, Ашри понравился ему именно потому, что был серьезен, спокоен и абсолютно уверен в своих ко мне чувствах. Он рассказал, что ко мне цеплялся давний знакомый, и что конфликт был разрешен мирным способом.
– Надеюсь, больше этот тип в твоей жизни не появится, – нахмурилась бабушка. – И пусть все командировки будут не столь поспешными.
Она выглядела встревоженной, и Ашри поспешил ее успокоить, сказав, что у господина Сорского непорядок с головой, и что теперь он лечится.
– Отлично, – сказал дедушка. – Надеюсь, он там надолго. Надо же, так напугать беззащитную девушку! Мирошка, ты ведь у нас такая нежная, несмотря на эти твои выкрутасы в танцах.
Мы с Ашри переглянулись. Знал бы дед, что я пережила на самом деле, перестал бы считать меня слабым цветком. Но я не обижалась. Главное, что они отдохнули и не принимали участия в плане Сорского. По дороге Ашри рассказал мне о том, что из всего стада не смог прогнать всего двух колдушей – черного и красного.
– Обычно так бывает, если человек переступает границу, нарушает законы магии.
– А как их можно нарушить? – спросила я, зная, что ответ мне не понравится.
– Совершив убийство, ты вызываешь духа смерти. Он настойчив и силен, и будет держаться за душу человека до конца его дней. Кто-то может жить с постоянным присутствием этой темной энергии, кто-то нет. В любом случае, если их двое, человеку уже не спастись от боли. Сорский хотя и утратил разум, но душа его все еще возле тела, и она, уверен, страдает. Я не смог помочь. С энергиями смерти даже армору редко когда удается совладать.
– Да, о таком бабушке и дедушке лучше не знать, – сказала тогда я, и теперь, ощущая их беспокойство, в своем мнении укрепилась.
Мы поужинали, взяли с собой полный пакет пирожков, и по дороге к Гаяру заехали в магазин, чтобы купить для Кэсьен телефон. Я сомневалась, что она его примет, но Ашри настоял, что у девушки должна быть хоть какая-то связь с миром.
– Дай ей волю – она запрется в четырех стенах и всех пошлет куда подальше.
– Бедная. Не могу представить, что она чувствует.
– Мы одолжим ей денег, – ответил Ашри.– Без материальной помощи она вряд ли сможет начать нормальную новую жизнь.
– Она хочет жить в этой жуткой развалюхе!
– Пусть попробует. Это ведь ее выбор, но, в случае, если она оступится, сможем прийти на помощь. Гаяр так точно поддержит.
– Она его боится, – напомнила я. – Вряд ли такая помощь пойдет на пользу. Вот денег дать и почаще встречаться – это да.
Ашри улыбнулся.
– Знаешь, каков на самом деле этот страх и в чем его причина?
– Это страх телесный, полагаю, и причина его в том, что Гаяр проявил интерес.
– Телесный, верно, но дело не в том, что наш товарищ как-то по-особому на нее смотрел или что-то неверно сделал. Правда в том, что Кэсьен сама заинтересовалась им.
– Да ладно! – удивленно рассмеялась я. – Невозможно!
– Гаяр выносил ее из дому на руках, потом в себя приводил. Он умеет, если захочет, быть заботливым и милым. – Мы встали на светофоре, и мужчина принялся с улыбкой загибать пальцы: – Успокоил. Выслушал. Накормил. Дал все необходимое, был ненавязчив. Пока она не начала анализировать, доверяя только чувствам, все было хорошо.