– Просто мечта! – отозвалась я, касаясь прямоугольных стоек, что составляли конструкцию балдахина. – Всегда хотела именно такую! Это натуральное дерево?
– Да. Боровой дуб.
Несмотря на темный, почти черный цвет, кровать не казалась массивной, зато она была просторной и очень уютной. Грудой были свалены самые разные подушки и валики, и золотисто-песочное покрывало на ощупь оказалось нежнейшим. Темный изумрудный полог с растительной вышивкой навевал мысли о чаще леса, а стоящая в изножье кровати кушетка была сложного салатового оттенка с искристыми вкраплениями желтых песчинок – неглубокая лагуна на солнце, в которую хотелось нырнуть с головой. На ней лежала белым пятном рубашка Ашри – как яркий блик средь мирных вод. Почему-то эта деталь меня особенно взволновала – в брошенной вещи было нечто домашнее, замечательное. К тому же я привыкла к светлым спальням, а эта поразила меня своей густотой зеленых и золотых цветов, коваными лампами со вставками из цветного стекла, оливковыми обоями без рисунка, и широкими коричневыми досками пола, которые были расцвечены мягкими прикроватными ковриками.
– Как будто джунгли! – воскликнула я. – У комнаты потрясающая, обволакивающая аура.
– Лес и есть, – улыбнулся Ашри. – Именно о нем я думал, когда все подбирал. Тебе точно нравится? Можно переделать.
– Нет, ни в коем случае! Здесь великолепно! Только вот растений бы добавить… Ой, а там балкон?
– Лоджия. Она тянется вдоль всех комнат. Насчет растений ты права, их не хватает.
Я подошла и выглянула наружу: заснеженный парк, река, Набережная. Ашри встал позади, и я чувствовала на себе его взгляд.
– Вид впечатляющий, как будто паришь над водой.
– Мне тоже нравится, – отозвался мужчина. Он не касался меня, но я ощущала трепет его сильного тела. Близость меж нами укреплялась, и мое сердце, не знавшее прежде подобных чувств, стучало все сильнее.
– Эм… А куда можно вещи сложить? Если их до завтра оставить – все придется переглаживать.
– В гардеробную, в комод, в ящики – куда угодно. Я же говорю, теперь здесь все твое. Можем, если захочешь, переклеить обои, или переделать кухню. Она мрачновата.
– Я доверяю твоему вкусу. Покажешь мне остальные комнаты? А то очень интересно! Уже потом достану одежду.
– Конечно, идем.
Он взял меня за руку, и по телу словно ток пустили – это было пронзительное, немного болезненное, но сладкое ощущение. Наверное, дело было в том, что здесь нас никто не ограничивал, и ничто не могло помешать, к тому же прежде мы не сплетали пальцы, а теперь я каждой клеточкой ощущала силу Ашри. Остались в прошлом колдуши, Сорский, даже работа: понедельник и вторник были выходными днями благодаря празднику Объединения.
– Гардеробная заполнена едва ли на треть. Тут ванная – наша с тобой, второй санузел там. Зал я не обставил, потому что не смотрю телевизор и не устраиваю тусовки. А это вторая спальня.
– Красивая. Замечательный контраст: здесь все светлое и легкое, словно в облаках паришь.
– Можем, если хочешь, предпочесть эту комнату.
– Нет. Лес мне больше нравится. Хотя иногда можно для разнообразия и здесь переночевать.
Я кинула быстрый взгляд на белую высокую кровать с кованой спинкой.
– Далее по коридору кабинет, – сказал Ашри, уводя меня из бело-голубого царства.
Все та же мебель из темного дерева, но стены рыжеватого цвета, шторы плотные, льняные, и диван – яркое малиновое пятно, весьма уютное и аппетитное.
– В спальне царит лето, а здесь – осень. Ого, сколько книг! Сокровищница!
Ашри рассмеялся и послушно пошел следом за мной к высоченным полкам.
– Они все в твоем распоряжении. Вот, кстати, Книга Знаков.
– М! – отозвалась я, жадным взором окидывая немыслимое богатство. – А здесь ты работаешь?
– Да, это мой рабочий стол, компьютеры, чертежная доска. А вон тот стол – твой. И компьютер тоже.
– Как это?
– Я позаботился заранее, чтобы тебе было, где писать диплом. И ноут свой можешь отдать кому-нибудь, он уже древний и жутко тормозит.
Он как всегда не ждал благодарности – для мужчины в порядке вещей было забацать для меня дорогущий копм, супер монитор, какие-то еще технические штуки, о которых я спросить постеснялась.