– Да, – хрипло произнесла я, чувствуя, как дрожит внутри страх и сладкая мука неизведанного. – Я готова. Я постараюсь…
– Не нужно стараний, лапка. Расслабься. Почувствуй. Делай как в танце – доверяй телу, следуй за сердцем.
Он поцеловал меня в шею, кончиками пальцев поглаживая по спине, и вспыхнуло, зажглось внутри серебряное солнце. Ашри мягко перебросил меня на постель, стянул один за другим браслеты. Затем начал расстегивать свою рубашку, но я перехватила его пальцы.
– Можно?
Мужчина кивнул, и я медленно, но уверенно сняла ее с него.
– Хорошо, что ты не распускаешь волосы на улице, – сказал он, перебирая мои кудри. – Такую красоту опасно показывать кому ни попадя.
– Но я распускаю их, когда выступаю… иногда.
– Да, и я обещал, что не стану тебя ограничивать, – хмуро произнес Ашри, хотя я чувствовала, что ему бы хотелось вовсе мной ни с кем не делиться.
Прекрасный жадина! Не зря, наверное, туары считались самыми верными мужьями: пусть и запрещают многое, но никогда не предадут и не обидят. Однако Ашри пошел дальше – он давал свободу действий, при этом не боялся полагаться на мою честность. Знал, что не стану красоваться перед другими забавы ради.
Я упала спиной на подушки, и он навис надо мной необъятной тенью.
– Ты не попросишь подождать?
– Нет.
Он склонился ниже, и я ощутила жар его тела. Это был желанный плен, и последовавший за объятием поцелуй перекрыл поток моих мыслей. Прежде меж нами была нежность, теперь поцелуи стали глубокими и куда более настойчивыми. Ашри не торопился, давая мне возможность расслабиться. Но когда его руки скользнули под топ, я вздрогнула всем телом, ощущая, как наслаждение скапливается в животе, разрастается, заставляя меня подчиняться жаждам, которые вскоре захватили и сердце.
Его руки стали решительнее, и пульсирующая, голодная боль охватила мой живот. Я не знала, нужно ли говорить о ней, а потому лишь прерывисто дышала, чувствуя, как разгорается отнюдь не мирное пламя. Всего несколько мгновений минуло – и на Ашри не осталось одежды. Я больше ощутила это, чем увидела, и, коснувшись его обнаженной спины, отважилась взглянуть мужчине в глаза: он хмурился.
– Я все правильно делаю, Ашри?
– Не тревожься, лапка, – отозвался он, лаская мое лицо и медленно опуская руки все ниже. – Ты не можешь ошибиться. Если хочешь – коснись. И не бойся сказать о своих ощущениях. Ты ведь знаешь, я тебя не обижу, но, если испугаешься и захочешь, чтобы мы остановились – мы остановимся тотчас.
– Правда?
– О, да, хотя это и будет нелегко, – отозвался он, и губы на мгновение тронула улыбка. – А теперь я хочу тебя раздеть.
– Да. Пожалуйста.
Я закрыла глаза и снова вздрогнула, когда он коснулся меня. Нет, это был не страх – но смущение, настолько сильное, что пришлось прикусить губы, чтобы не сорваться с места и не скрыться в ванной в оставшихся штанах. Однако вскоре и их на мне не осталось…
– Мира, родная, посмотри на меня, – тихо попросил Ашри.
Он склонился очень низко, и я могла рассмотреть рисунок его серебряных глаз.
– Я стесняюсь… прости.
– Знаю. Ты мне нравишься такой, продолжай стесняться.
– Я переживаю немного, что тебе не понравится то, что ты увидишь… Глупо звучит, знаю, но я худая…
– Ты прелестная, Мира. Самая замечательная. Я хочу ласкать тебя, такую, и дарить радость. Если хочешь, закрой снова глаза, почувствуй происходящее.
Я повиновалась, и ахнула от удовольствия – неведомого, густого – когда Ашри коснулся губами моей груди. С этой секунды не осталось во мне мирного начала, только неутоленная страсть и прорвавшееся, властное неистовство. Лежать смирно, чувствуя его дыхание и влажные прикосновения языка, я просто не могла. Пальцы наши были сплетены, и Ашри прижимал мои руки к простыням, продолжая сладостную пытку. Он целовал мой живот, касался бедер, и из груди моей стали вырываться не только вздохи, но и тихие стоны.
– П-пожалуйста… – выговорила я тихо. – Пусть это закончится… пусть случится.