Когда Ашри вернулся, я стояла на лоджии, отрабатывая сложные движения из танца Пустоты.
– Хм. Я, пожалуй, немного посижу здесь, – сказал мужчина.
– Нет уж, иди одеваться! – рассмеялась я: он все еще разгуливал по дому в одном белье, и любоваться его телом можно было бесконечно. – Время почти двенадцать, а у нас великие планы.
– Как прикажет моя госпожа, – отозвался он, и со всей серьезностью отвесил мне элегантный поклон.
Встретились мы уже в прихожей. Ашри был в черном двубортном пальто, но без шапки. Я надела свой синий берет и взяла сумочку.
– Ты совсем каблуки не носишь? – спросил он.
– Я пробовала, но чувствую себя в них неуверенно. А ты почему без шапки?
– Не мерзну пока, – просто ответил мужчина. – Но в машине на всякий случай есть одна.
Мы вышли, Ашри закрыл дверь, и мне достаточно было коснуться его руки, чтобы почувствовать: день у нас будет насыщенным и радостным.
Глава 14. Конец
В парке было полно народу: детей, взрослых, местных и приезжих. Город пользовался популярностью у туристов благодаря своей древней архитектуре, отличной тальмийской кухне и, конечно, заповеднику Семида, где водились дикие белые коты, карликовые медведи, барсуки-воришки и самые разные птицы.
Праздник Объединения корнями уходил в глубокую древность, когда, если верить исследователям, началась «темная битва» и кланы объединились, защищая свою родину от врага. Историки считали, что тогда с Черных вершин, подгоняемые аномалиями, лавиной сошли суровые, жестокие горные народы. Их так и называли – «темные духи». Доподлинно известно, что ни одна из сторон не смогла одержать победу – горцы прошли по всей Радане, сковав материк своей магией, но она же губила их, ибо была слишком тяжела и сложна. Лет сто назад их еще считали беспощадными захватчиками, теперь же была выдвинута иная теория: горцы-ватраги хотели защитить равнины от расползающейся аномалии, остановить ее, но, не найдя поддержки, избрали путь силы, смещая границы древних государств подальше от Темногорья.
В Тальмии в раннем средневековье было принято каждое сообщество ассоциировать с каким-либо зверем, и возникло множество культов: медведя, соболя, волка… Поэтому до нашего времени дошла традиция рядиться в животных, и я, будучи ребенком, всегда очень любила каждый год превращаться в какого-нибудь зверя или птицу. Другая часть ряженых предпочитала образы врагов – горные народы поклонялись силам стихий. Были каменные или земляные люди, или те, что сделали себе оружие и доспехи, но самым популярным оставался наряд темного мага.
– Что вполне объяснимо, – сказала я Ашри. – Неведомая сила всегда притягательна, особенно для женщин.
– Даже несмотря на то, что она опасна, и что вражеская магия считалась злой?
– Сила и есть сила. Я не так давно просматривала в сети копии древних рукописей, и нашла один занимательный текст. Писался он, не поверишь, женщиной, и доказывал, что между горцами и тальмийцами все было отнюдь не так однозначно. Я сторонница новой теории, и думаю, что они только поначалу, года два, воевали друг с другом, а уже потом объединились против куда более серьезного противника.
– Темных душ?
– Да! Ты тоже читал? – Ашри кивнул, и я продолжила: – И есть подтверждения того, что у нас в Тальмии женщины сочетались браком с ватрагами, надеясь, что воины смогут благодаря колдовству уберечь их семьи… Это было на севере, где мы граничим с Темногорьем.
– Полагаешь, так и было?
– Конечно! Лучше прожить жизнь с мнимым врагом, в поле его силы и власти, чем продолжать сопротивляться неведомому в угоду чьим-то чужим ограничениям.
– Думаешь, и с туарами в шестнадцатом веке происходило подобное?
– Та война похожа на пятилетнюю: поначалу отторжение, односторонняя ненависть, потом принятие помощи. Я понимаю, почему правители так яростно сопротивлялись: признать, что ты бессилен перед магией, значило посеять сомнения у народа. Но если бы они не объединились, сейчас на Туаре все могло бы быть иначе… У вас ведь тоже есть праздник Единства?
– Да, но его отмечают иначе. Там все завязано на волшебстве и семейности.
– Зря я не верила в магию, повторяя ошибку своих предков.
– В этом тоже есть смысл. Ты поверила, когда была готова.
Я прижалась к его плечу щекой – родной. Пусть еще не супруг, но так ли важны документы и церемонии, если мы стали по-настоящему близки сердцами?
Повсюду продавали горячие пироги и сладости, и я тотчас потянула Ашри к прилавку, купить вкусненького. Посмеиваясь, он взял для меня большую слойку с малиной.