- «Мунаверти», говорит "Странник 1". Как слышите?
- "Странник 1", вас слышу, доложите обстановку.
- Мы в минуте от точки, вокруг все спокойно.
- Вас понял, разрешаю высадку.
Двадцатиминутный полет приближался к логическому завершению. Ремни безопасности освободили полуоглохшего заключенного. Створки металлических дверей, мягко шурша, отошли в сторону. Майкл Гринн поднялся с кресла, стараясь не обращать внимание на непрерывный вибрирующий шум в голове. Он быстро взял из специальной пластиковой ниши прозрачную бутылку с водой и металлический компас с ремешком. На непослушных ногах Майкл медленно подошел к зияющему проему. В лицо тут же дохнуло жарким порывом ветра. Куда ни посмотри – до самого края горизонта только один красный песок. Он молча спрыгнул вниз и быстро откатился в сторону, стараясь избежать реактивных струй шаттла, бьющих вниз при взлете. Опять же, по рассказам коллег по несчастью, несколько десятков зеков до этого зажарились в выбросах сопел, так и не успев увернуться вовремя от синего пламени температурой в несколько тысяч градусов.
Судно тут же взмыло в воздух, поднимая тучи мелкодисперсной пыли.
- Гребанные летяги! - смачно выругался заключенный, отплевываясь от мусора во рту. Он стоял прямо по центру имеющегося бетонного "веселого Роджера" с нарисованной в зубах цифрой сто. "Да уж, с юмором у кого-то все в порядке!"
Не успели еще последние фракции песка осесть на почву, а шаттл уже растворился в розовом небе. Стих далекий рокот и накатила зловещая тишина. По сравнению с земными пустынями, где ранее водились хоть кой-какие насекомые, пресмыкающиеся и росли чахлые растения, на Кренберри выжженные светом Орубаса пустоши являлись абсолютным оружием, уничтожающим все живое. Экосистему пустыни населяли лишь микроскопические создания - бактерии и микроорганизмы, без труда переносящие жару и питающиеся разлагающейся плотью случайно забредших сюда животных и людей, отправленных на верную смерть.
- Пора! - подстегнул себя Майкл, поднимаясь на ноги. Жара тут стояла просто невыносимая, по сравнению с охлаждением воздухом шаттла, и составляла около 35 градусов по Цельсию. Оранжевая тюремная роба, несмотря на сравнительно небольшой промежуток времени в несколько минут, в районе подмышек покрылась потом, а легкие кеды нагрелись от пышущей жаром почвы. Положив бутылку воды в карман на животе, Гринн надел на руку компас. Его стрелка, поколебавшись, указала на магнитный север – заветный выход из этой душегубки. Проверив верное направление, заключенный быстро зашагал по зияющей далеким маревом смертоносной пустыне. Он едва сдерживал себя, чтобы не побежать - распространённая ошибка, стоившая многим несчастным жизни. Бег по пустыне и смерть в данном случае - слова синонимы. Обильное потовыделение при быстрых движениях – скорый путь к обезвоживанию.
Куда ни глянь - до самого горизонта тянулись бордово-красные пески. Ни одного бархана, ни одной кочки - только ровная, пышущая жаром поверхность. Уже сильно хотелось пить. При каждом шаге вода в бутылке призывно булькала, действуя на нервы. Но Майкл Гринн решил для себя: никакого питья до наступления темноты. Как бы ни было тяжело. Очень важно было беречь воду - самую бесценную вещь для выживания. Он старался придерживаться первоначального плана, составленного в тюремной камере во время череды бессонных ночных часов. Учитывая среднюю скорость передвижения в 3 мили/час, Гринн собирался сделать 30 миль за первые десять часов пути, включая ночь, когда идти было легче в отсутствии дневного зноя. Если все пойдет как надо, то через трое с половиной суток, Майкл будет на финише. Расстояние в 100 миль пока что не казалось ему таким уж большим. Но и легкой увеселительной прогулки из этого уж точно не получится.
Гринн продолжал свой путь, стараясь чаще сверяться с компасом. Малиновое солнце быстро исчезало за горизонтом. Тень путника с каждой минутой удлинялась и ее конец, точнее голова уже исчезла за горизонтом видимости. Жара спадала, идти становилось полегче, но очень сильно мучала жажда. Губы спеклись и покрылись твердой коркой. Путник не мог думать ни о чем, кроме волшебной жидкости, плещущейся в бутылке на груди. А еще - нестерпимо хотелось в туалет по-маленькому. Он терпел, ибо в плане было найти емкость для сбора мочи на крайний случай. Но, как назло, вокруг было пусто и на землю начали опускаться сумерки.