- Пора делать привал!
Путник со вздохом опустился на все еще теплый большой камень. "Отдохну чуть-чуть и снова в путь" - вяло подумал Майкл, стараясь не заснуть. Но безмерная усталость пересиливала даже чувство жажды. Прошло всего несколько мгновений и тело спящего мужчины медленно сползло к основанию шероховатого камня. Тем временем, на горизонте уже начинала разгораться заря, предрекая очередные мучения адским пеклом утомленному страннику.
Жуткие сновидения сменяли друг друга: вот, Провлет одной рукой тянет его за ногу по песку, а второй сжимает окровавленный нож.
- Ну что, свинка? Ты готова? Сейчас дядя Эванс будет кушать! - смеялся тот, скаля кривые темные зубы.
Исчезает один кошмар, появляется другой еще более жуткий: Майкл в отчаянии разгрыз себе вены, стараясь избавиться от всепоглощающей жажды... Он пытается напиться собственной кровью, но жажда при этом только усиливается.
Очнулся Гринн от звука собственного смеха. Открыв глаза, путник попытался вспомнить, что же смешного было в его сне. Оказывается, подсознание сыграло с ним злую шутку, и Майкл во сне кому-то рассказал тюремный анекдот, выцарапанный на стене:
«Нашел человек в пустыне лампу Алладина, потер её, а оттуда, как полагается в таких случаях, вылетел Джинн.
- Чего хочешь, чувак?
- Домой хочу! - недолго думал путник.
Джинн берет мужика за руку:
- Пошли!
Чел облизал пересохшие губы:
- Ты не понял Джинн, я хочу быстро домой.
Джинн:
- Тогда побежали...»
Гринн улыбнулся и тут же пожалел, ибо от этого действия моментально лопнула туго натянутая кожа на губе. Не в первый раз за день, но все-равно неприятно.
Солнце стояло в зените - был полдень. Он проспал много часов. Прямые лучи солнца за это время разогрели голову до неимоверной температуры. Она здорово кружилась, а перед глазами веселый танец исполняли красные мушки. И это, не считая ужасного чувства голода и всепоглощающей жажды.
С трудом усевшись на красный валун, Майкл поправил тюремную кепку на голове и достал из кармана бутылку. Открутив пробку, он залил все оставшееся содержимое в болезненно иссушенное горло. Теплая вонючая вода закончилась необычайно быстро, но самочувствие улучшалось: он поднялся на ноги, ощущая необыкновенный прилив сил.
"Пока все идет по плану!"- подумал странник, с огромным облегчением опорожняя содержимое мочевого пузыря в опустевшую емкость.
- Н.З., мать его!
Мужчина поднялся на валун и с интересом осмотрелся по сторонам. На юге, откуда он пришел, виднелись красные песчаные дюны. По направлению на север они частично перемешивались с осколками скал, отличающихся от них более насыщенным бордовым оттенком. Значительные каменные осыпи то тут, то там говорили, что сегодня легко не будет. В прочем, как и в последующие дни... В прочем, если они вообще настанут эти дни.
Спать уже не хотелось и Гринн решил не терять времени, ожидая темноту, а начинать путь сейчас. Сориентировавшись по компасу, Майкл, медленно ступая, начал свой второй отрезок пути. Вместо запланированных 30 миль, он быстро прикинул на вскидку, что вполне способен преодолеть 45, имея половину суток в запасе.
Жара стояла просто невыносимая. Хотелось снять с себя робу и идти голышом, но Гринн знал, что это желание очень быстро приведет к смерти. Ведь имеющаяся одежда предохраняет организм не только от перегрева, но и от излишней потери влаги при испарении, что имеет первостепенное значение на Пустынной миле.
Мужчина шагал значительно медленней, чем вчера - сказывалась накопившаяся усталость. Он с куда большим трудом преодолевал покатые каменистые осыпи, страдая от непрекращающегося головокружения и, терзающей душу пульсирующей, головной боли. Дующий ночью ветерок давно стих и в окружающих его пустошах стояла мертвая тишина, нарушаемая лишь звуком его шагов.
- Чертова пустыня! – в сотый раз выругался странник.
Майкл шел уже много часов. Все так же сильно болела разбитая голова и стертые до крови ноги в ботинках. Теперь каждый шаг теперь был небольшим подвигом. Наверное, многие из заключенных на завершающем этапе Пустынной мили проклинали демократов, запретивших смертную казнь. Маленький укольчик долгое время служил избавлением от всех мук для приговоренных. «Но это меня не касается! Я пройду свою дистанцию, во чтобы то не стало».
Мужчина со вздохом присел на горячий камень. Он медленно развязал шнурки на ботинках и достал из них ноги. Острая боль от этого действия заставила вскрикнуть. Внутри на стельках и боковинах виднелась бордовая песчаная дурно пахнущая кашка. С трудом сняв окровавленные носки, Гринн посмотрел на свои ступни, которые представляли из себя просто ужасающее зрелище. Пальцы были сплошь покрыты лопнувшими мозолями и из них непрерывно сочилась жидкость, к которой приклеивались вездесущие мелкие песчинки. Все это дополняли вздувшиеся от долгой ходьбы пятки и стертые до мяса их задние части.