- Проклятая Пустынная миля, только бури мне еще не хватало. Гринн знал, что застигни данное ненастье на открытой поверхности и он стопроцентный покойник. Вспомнив обнявшихся мумий, мужчина ускорился, радуясь, что направление ветра ему помогает. "Нужно срочно найти убежище!" – не на шутку забеспокоился он, стараясь рассмотреть что-либо в темноте. Но отраженного света Астрии было недостаточно и оставалось только одно - молиться чтобы равнина быстрее закончилась, а буря не усилилась.
Целая ночь скитаний завершалась и в предрассветных сумерках Майкл Гринн наконец-то увидел убежище - красный каменный зуб диаметром в метров двенадцать, торчащий из песка. Его гребень поднимался на несколько десятков метров в высоту. Глыба руды, иссеченная безжалостными ветрами, должна была надежно защитить от надвигающейся бури. Майкл обошел ее с подветренной стороны и опустился на землю без сил. В глазах потемнело, и он тут же выпал из реальности - то ли заснул, то ли потерял сознание. Хотя теперь грань между этими двумя состояниями стала крайне тонкой.
Отрывки воспоминаний прошедшей жизни из детства и юности чередовались в анархичном порядке: вот, он пятилетний катит с горы на одолженном гравискутере, теряет равновесие и падает, больно ударившись носом об утоптанный грунт лесной дорожки. Не успев еще толком испугаться, Гринн уже выжимает из старенького шаттла всю имеющуюся в реакторе мощность. Угрожающе звенят различные сигналы тревоги, но полицейский катер быстрее и куда маневренней. От погони не уйти. Предупредительные выстрелы гравитонных пушек прогремели совсем рядом, заставив пилота вжаться в кресло...
Оранжевые спирали, крутящиеся против часовой стрелки в глазах, вызвали резь. Майкл Гринн открыл их и понял, что дело было вовсе не в фантастических спиралях, а в мелких песчинках, попавших под веки. Он протер их и увидел, что ноги были полностью погребены под десятисантиметровым слоем песка и если бы вчера Майкл не сел, а лег, то вместе с ногами в этой импровизированной могиле находился бы и он сам. Ветер уже стих, пыль осела и над пустыней уже вовсю жарило беспощадное солнце Кренберри. Был полдень или что-то около этого.
Мужчина сделал попытку подняться на ноги, но острая боль тут же пронзила ступни.
- Вот же я болван! - тихо простонал он. - Как же я вчера забыл снять обувь, чтоб низ ног хоть немного подсох?
- Ты вовсе не болван, ты просто потерял сознание! - талдычило внутреннее "я".
Засыпанные песком конечности полдня находились в своеобразной теплице без доступа воздуха, что весьма плачевным образом отразилось на их состоянии. Майкл Гринн, страдая от невыносимой боли с трудом снял обувь и развернул портянки. «Водяная баня», настоянная на человеческом поту, превратила ступни в покрытые гноящимися язвами и рубцами сосредоточия боли.
- Что ж, придется идти босиком! Хотя, есть еще один вариант - сесть и принять смерть! Нет уж, не дождетесь! Если понадобиться поползу на руках! Вот вам, выкусите! - Майкл адресовал кому-то в белоснежном небе весьма неприличный жест. Затем он закинул ботинки в рюкзак и медленно, шатаясь из стороны в сторону, словно, только что оприходовавший бутылку виски, алкаш, зашагал против солнца. Пить хотелось просто невыносимо, но ничего уже не осталось. Остатками жидкости он недавно обработал ноги, зная, что моча - хороший антисептик. Язык сильно распух и занимал большее пространство рта. Чтобы как-то облегчить страдания, Гринн положил в рот, только что поднятый с земли красноватый камушек. Вроде бы стало полегче. А, может, просто показалось? Путник шел очень медленно и уже начинал терять нить реальности, задавая себе самые нелепые вопросы и тут же отвечая на них.
- Гринн, сколько песчинок на всей планете?
- Больше чем звезд на небе, дружище...
Песок быстро высушил обезображенные ноги. Теперь идти было даже в некотором роде приятно: почва была терпимо горячая, а мелкий песочек был вовсе без камней. Если закрыть глаза, то можно было бы вообразить, что идешь по пляжу на курортах Рейнтерии, проспекты с изображением которых Майкл встречал не раз на рекламных голографических плакатах, расположенных на главных авеню родного города. Но сам он там никогда не бывал – такие развлечения были не по карману.
Долгое время он так и шел с закрытыми глазами - так меньше болела голова и пропадала резь в них. Распахнув опухшие веки, чтобы свериться с путеводным прибором, Гринн оторопел - вдали на горизонте плескались воды океана. Волны наказывали на берег, разбиваясь о линию прибоя.