— Великая, живущая среди Звезд, прими в свои объятия новую дочь, — громогласно произнес жрец. — Вознесись, сияющий, снаряженный ночным покрывалом. Вознеси сестру свою.
На нее с Джебом накинули черный плащ и Айре показалось, что это рухнули небеса. Откуда-то издалека, словно в соседней комнате, эльфийка услышала хихиканье недо-эльфа. Он подошел к ней поближе, но их все еще разделяло пару шагов, и его кроваво-красные глаза казались девушке двумя рубинами. Айра потянулась к ним, желая прикоснуться. Сделав шаг, девушка провалилась во тьму. Ей казалось, что она летела в беспросветной тьме днями, месяцами, годами. Не было конца ночи, звездам, что пролетали сквозь нее. Айра зажмурилась с силой, стараясь прогнать ведение. Наконец ее мозг стал понимать, что все, что видят ее глаза — ложь. От нее следовало бы избавиться, но дурманящий запах звал к себе, уговаривая остаться еще. Девушка распахнула глаза и увидела, что боле не летит во тьме. Она была в слишком маленькой комнатушке, заставленной различными статуэтками, глиняной посудой и маленькими сундучками с драгоценностями, косметикой и еще некоторыми предметами роскоши. Стен не было, но что-то неприятно давящее действовало на девушку. Словно магический купол, сотканный сотнями небесных тел, окутывал помещение. Айра вновь зажмурилась, вновь постаралась убрать видения. Комнатушка слишком тесной, чтобы двигаться, это могло быть опасно для здоровья. Эльфийка мотнула головой, но она продолжала здесь находиться. Чуть вдалеке была статуя, чуть выше роста обычного эльфа и человека, изображавшая прекрасную молодую леди. Она была в тонком, почти невесомом платье, на котором изображались звезды. Короткие волосы волнами спадали на хрупкие плечи, на которых была накинута вуаль. Сильный разрез платья на груди и бедре делал девушку необычайно привлекательной. Лицо выражало спокойствие, но в этой красоте лица казалась непомерная горечь, которая не сравнима с этим миром. У данной статуи, сгорбившись, сидела еще одна эльфийка, одетая во все яркое: белоснежно-желтая вуаль скрывала ее лицо, пышное оранжевое платье слегка запачкалось. Незнакомка слегка подрагивала плечами и Айра могла поклясться, что та плачет. В довершение до ушей Ментер дошли тихие всхлипы и нежный, мелодичный голос, которого прежде воровка никогда не слышала, разрывал ее сердце от боли и страданий:
— М…. сест…. здесь не… Гл… вор… нет бо… ва…бог….
Слов невозможно было разобрать. Понять их смысл — тем более. Айра постаралась сделать шаг, протягивая руки незнакомке, но снова лишь провалилась в непроглядную тьму.
Айра смогла с трудном разлепить уставшие веки. Джеб держал ее за плечи, слегка потряхивая. Его лицо выражало сильное возбуждение: широко распахнутые глаза с жарким интересом уставились на девушку, губы растянулись в довольной улыбке.
— Ты видела ее, да? Видела же? — произнес он, чуть не срываясь на сумасшедший смех. — Ну скажи мне, Айра? Какая она?
У эльфийки раскалывалась голова. До нее все еще доносилось странное песнопение жрецов, Ритуальная продолжала сладковато пахнуть, но почти все ароматы уже сошли на нет. Айра не понимала, что от нее хочет Джеб и не смогла ответить на его вопрос. Они давно уже не находились под ритуальным плащом и сейчас на них смотрели все собравшиеся здесь согильдийцы.
— Это действительно знаменательная ночь, — громогласно произнес жрец. — Сегодня ваша хорошая подруга, дорогая для кого-то сестра и любимая дочь Господина встретилась с Великой! Богиня Мх'Вилатта приняла ее в свою обитель.
Зал разразился громкими аплодисментами и улюлюканиями. Кто-то выкрикивал в толпе имя Айры, кто-то тянулся к ней, желая коснуться той, которую впервые приняли в обитель. Ментер в панике озарялась по сторонам, дергаясь от любого прикосновения. Джеб медленно сокращал между ними расстояние, также желая коснуться воровки.
— Как она выглядит, Айра? Ты слышала, что она говорила? Как тебе удалось это?
Вопросы сыпались сотнями, нет, тысячами. Голова гудела от криков, аплодисментов и пожеланий великих свершений. На мгновение Айре захотелось, чтобы Джеб увел ее отсюда, но парень смотрел на нее с безумством в глазах.
— Ты, — начал он, — ты избранная Ночью. Великолепно! Ты прекрасно подходишь.
— Подхожу… к чему? Или к кому? — непонимающе выдавила из себя Айра. — К тебе что ли?
Но ответа она не услышала. Возможно, его и не было вовсе, а может он потонул в тысяче голосов. Наконец кто-то схватил бесцеремонно Айру за руку и потащил против толпы на выход.
— Разошлись, помойные крысы! — голос принадлежал соседке. — Разошлись, а не то познакомитесь с моим элегантным кулаком!
Айра выдернула из цепкой хватки свою руку и недовольно зашипела. Опять ее коснулись! После всей это суматохи и не понятного обряда ей точно следует умыться. Противно было ощущать на себе чьи-то липкие от пота руки, а костлявые пальцы хватались за длинные волосы. Ментер с силой запихнула за шиворот локоны, дабы их не тянули и попыталась ускорить шаг.
— Теперь ты моя должница, — сказала блондинка. — Я спасла твою не элегантную задницу.
— Угу, — буркнула в ответ Айра.
Девушка понимала, что если сейчас вернется в комнату, то блондинка начнет издевательства немедля. Будучи на взводе, Айра не могла отвечать за свои кулаки, которые то и дело хотели встретиться с чьей-то рожей. Ей надоели постоянные прикосновения, но других эльфов не останавливал ни злобный взгляд Айры, ни колкие замечания в чей-то адрес. Следовало отправиться туда, где нет никого и она сможет успокоиться, прийти в себя и спокойно обо всем подумать. Внезапно голову разрезала мысль, что поздним вечером ей должно было придти задание. Как она могла этого забыть — девушка не понимала. Голова была загружена ритуалом, а перед глазами стоял безумный взгляд Джеба. Следовало дождаться получения задания, тогда девушка сможет отвлечься от всей этой суеты. Наконец ее стало съедать любопытство: что же это за задание, которое Господин не мог сказать при всех в кабинете и сразу? От чего такая секретность и, что более важно, спешка? Зачем требовался этот ритуал и что дает "братство" от него? Кто была та девушка и, в конце концов, где тогда находилась сама Айра? Решив, что она все узнает, когда придет время, эльфийка направилась к выходу из гильдии. Хотелось свежего воздуха.
Глава 14. О непогоде
Амато
День 13, месяц Двух Сестёр.
Он проснулся слишком рано. Солнце ещё поднималось над землёй. Мир только-только приходил в себя после первой в этом месяце холодной ночи. Скоро осень и погода на это очень сильно намекала: днём было ещё жарко, а по ночам безумно холодно. Мир за окном освещался красной, почти алой, зарёй. Дядюшка тоже уже проснулся и шоркал тапочками по деревянному полу. Парень прислушался и начал улавливать недовольное бурчание своего родственника на погоду. Дядюшка замёрз и ставил на кухне чайник, дабы заварить себе чаю. Попутно с этим, он частенько останавливался, видимо, смотрел в окно и вновь начинал бубнить себе под нос что-то про кровавый день. Аматино не любил находить во всём знаки Великих.
Голова раскалывалась. Руку неприятно показывало и она постоянно чесалась. Что-то хотело выбраться наружу, умоляли, просило, кричало, но Аматино не внимал этим просьбам. Он лишь чесал руку вновь и вновь и ругался на древнем языке, что зуд никак не проходит. Эльф вспомнил, что недавно пытался прочитать заклинание школы Целителей, — в надежде помочь больным лихорадкой, — но сделал только хуже. Сам провалялся без сознания несколько дней и доставил неудобства наставнику. И как теперь ему в глаза смотреть? Амато осторожно выполз из под одеяла, стараясь одеваться как можно тише. Ему не хотелось встречать с самого раннего утра дядюшку. Тогда он начнет рассказывать, как плохо спал, как мешали ему голоса, которые донимали старика вот уже с десяток лет, да и много еще о чем. Пожилые в принципе очень любили говорить о своих болячках, Амато это понял давно. Что дядюшка, что Вин — оба любили побеседовать о больной спине, скрипящих коленях и как болит шея после неправильно положенной подушки. Ему эти разговоры слишком поднадоели и парень постарался прошмыгнуть мимо кухни прямиком на улицу. Несколько раз Аматино помолился Великим, что б его не заметили. К счастью, у него это получилось. По пути к выходу, эльф захватил свою сумку, закинул в неё книгу по целительству и вышел. По пути парень поправлял накидку ученика — то висела не так, то плечо натирало, то висела знаком зачарования вверх головой. Амато несколько раз останавливался и переодевал её снова и снова и каждый раз она ему казалась будто чужой. Солнце медленно поднималось, окрашивая мир приятными красками: красным, оранжевым, немного жёлтым. Аматино замедлил свой шаг, любуясь природой. Сейчас, пока ещё не так жарко, можно было немного постоять. Из соседнего дома показался целитель Лето. Радостно махнул парню рукой и двинулся в деревню со своей женой. Амато вспомнил, как ещё недавно его здесь не любил каждый второй, а теперь почти что каждый здоровается или спрашивает как у парня здоровье. Его отвлекли и эльф не заметил, как солнце медленно тянулось к полудню. Амато старался держаться тени, но это не особо помогало. По спине бежал пот и рубашка начинала противно прилипать к телу, а вместе с нею и накидка. Парень соорудил из нее что-то наподобие капюшона и старался спрятать голову от пекущего солнца. Он свернул за угол и ступил ногой на самую оживленную в деревне улицу. Она была центральной, — да и единственной широкой улицей в деревне, — и здесь частенько торговали с приезжими и с местными — некое подобие рынка. Тут же играли дети, кричали гуси и слышались зазывалки с разных лавочек. Мимо Амато, смеясь, пробежали дети: