— Мы с ребятами каждый год выезжаем в октябре в лес.
— А я могу присоединиться? — поинтересовался куратор.
— Вы?! — девушка явно растерялась. — Но это выезд с палатками, пища на костре…
— Я люблю природу, палатки, костры, песни под гитару и другую походную романтику. В свое время даже увлекался альпинизмом, — признался Калид.
— Ладно, я скажу ребятам. И дяде, что он может в этот раз не ехать с нами, — принцесса все не могла прийти в себя от удивления.
— Какие планы у моих студентов еще? — улыбаясь, поинтересовался Лейс.
— Зимой на лыжи, весенний пикник. Ну, Хэллоуин, Рождество, Весенний бал, — пожала плечами староста и проглотила последний кусочек лобстера.
Принц на правах хозяина осуществил перемену блюд, поставив перед гостьей десерт.
— Вы что, шпионили на королевской кухне и пытали Розу, дабы выведать мои предпочтения? — сияя улыбкой, спросила принцесса.
— Нет, просто в этом наши вкусы совпадают, — ответил Калид, но хитрый взгляд собеседницы насторожил.
— Спасибо за ужин, думаю, мне пора, — спустя время произнесла Ариэль. Встала, вынуждая и Лейса подняться.
— Я отвезу, вы захмелели.
— А машина?
— Эвакуатор, — бросил мужчина, надевая пиджак, который снял, войдя в номер.
Красавица подхватила свою сумочку и взяла куратора под локоть. Коридор, лифт, гараж. Как только мягкое черное сиденье белого кабриолета приняло девушку в свои объятья, Калид сел в полюбившееся авто сам и, включив зажигание, направил машину навстречу ночному городу.
Мимо проносились фонари и яркие витрины. Легкий бриз освежал душный вечер. Ариэль откинулась на сиденье, прикрывая глаза. Лейс улыбнулся. «Какая же она беззащитная сейчас», — мысли явно понеслись не туда. Помотав головой, он сосредоточился на дороге.
— Остановите у ворот, — попросила принцесса, когда машина ехала вдоль решеток королевского парка.
Мужчина выполнил просьбу. Вышел из авто, помогая выбраться спутнице.
— Завтра вы опять будете в образе саркастичного и вредного куратора, но вы больше никогда не сможете меня убедить, что не помните нашу встречу, — произнесла девушка на прощание и, едва коснувшись его губ, ускользнула за ворота.
Калид резко обернулся. Ариэль неспешно удалялась в сторону дворца. Он стоял и смотрел, как она идет, повиливая бедрами, пытаясь понять — где прокололся? Пока в ночной тишине не прозвучало сокрушительное — «Ужин». Это был шах и мат белой королевы, одно слово которой свело на нет всю его легенду.
Глава 8
Следующее утро Ариэль встретила с воодушевлением. И серое небо, обещающее первые осенние дожди, не смутило, и то, что немного похолодало. В самый раз обновить костюм и ботильоны. А еще сегодня заседание студсовета, и она выпишет некоторым за прорехи в безопасности. Президент доработала предложения куратора, и теперь даже он не засунет свой прямой красивый нос в ее дела. Но главное — ее помнят. Он сам не обратил внимания, как заказал на ужин то, чем кормил ее в их первую ночь. Да, это не меняет ничего на данный момент в их взаимоотношениях, что похожи на американские горки, но глобально это меняет все. Ее не просто не забыли, а приехали по ее душу. И подобрались ближе некуда, найдя при этом возможность держать дистанцию. Интересно, он ждет разрешения от ее семьи и герцогини или есть договоренность насчет отправной точки начала ухаживаний? Почему-то казалось — второе вернее. Женская интуиция, что ли? Ненадолго оторвавшись от раздумий, девушка критически оглядела свое отражение и, прихватив сумку и документы, пошла завтракать.
Сегодня за столом просто аншлаг: родители, брат, герцогиня, Синтия. Поздоровавшись со всеми, принцесса наполнила тарелку яичницей, тостами, фруктами и заняла свое место за столом. Во дворце действовало правило — за столом или о приятном, или ни о чем. Она даже не стала прислушиваться к разговору. Через полчаса они с Тией уже садились в машину. И приехали в Академию довольно рано, успев взять по чашке кофе в кафе.
Пары длились безумно долго, Ариэль очень хотелось проверить свои догадки, а стрелки пытали ее ожиданием. После занятий она попрощалась с друзьями и, стараясь не спешить, пошла в сторону кабинета информатики.
Как принцесса и предполагала, куратор опять надел маску язвительности и сарказма.