— Как будто мне не насрать.
Даже не знаю, что произойдет в ближайшие несколько секунд. Единственное, в чем я уверена наверняка — это что моя сумочка вырвана с плеча так сильно, что ремешок оторвался, а после тяжелая нога ударяет по задней части моего колена, растягивая меня вниз лицом на тротуаре.
Обтеревшись подбородком об асфальт, я лежу в полном потрясении. В какой-то момент я не понимаю: то ли весь воздух выбило из груди ударом, то ли каждое мое ребро раздавлено.
Вдох. Ладно, мозг, помоги-ка мне.
Наконец мне удается поднять голову, повернуть в сторону подбородок и, убедившись, что Мо и Конга нигде нет, медленно подняться на ноги. Вытаскивая гравий из колен, я запираю эмоции, угрожающие всплыть на поверхность.
Я отказываюсь плакать. Не здесь.
Пригладив волосы одной рукой, другой вытираю губы и размазываю кровь по всей тыльной стороне руки. Супер. Высовываю язык и провожу им по рту, смакуя знакомый металлический привкус.
Становится все лучше и лучше.
Мой первый инстинкт — позвонить Малкольму, чтобы он вытащил меня отсюда, но не могу, потому что Братья Клептоманы сперли мою сумочку. Сумочку с телефоном.
Проклятье.
Ограбленная, побитая и истекающая кровью, я иду, молясь, что это путь к центру, и мечтая о том же, что и семь лет назад.
Быть неузнанной.
ГЛАВА 16
Шайло
— Что, черт возьми, с тобой случилось? — выпаливает Кроха, когда я прихрамываю через дверь общинного центра. — Вступила в схватку с ротвейлером или типа того?
Я смеюсь, но звук скорее похож на ворчание.
— Практически. Разве что эти псы были под два метра роста с банданами, и наверняка хотели обнюхать не только мой зад. — Завалившись на дерьмовый металлический стул, я издаю вздох, граничащий с непристойностью.
Веки дрожат, и могу только надеяться, что открыв их, все пять сбитых с толку пар глаз исчезнут, оставив меня предаваться заслуженной жалостью к себе. Десять кварталов. Десять тупых кварталов с парой простых поворотов — это все, что я должна была вытерпеть, чтобы спокойно добраться до центра. Но нет, это было бы слишком просто.
Будучи в полной растерянности, я умудрилась каким-то образом потеряться, свернув несколько раз не туда. Шестнадцать кварталов, два часа времени, и вот она я — опоздала на работу и выгляжу как Рокки после пятнадцати раундов борьбы с Аполло.
Да, я видела второго «Рокки». Я не только симпатичная мордашка.
— Погоди, они были в белых банданах?
Мои глаза открываются, чтобы лицезреть Фрэнки прямо передо мной со скрещенными на груди руками. Он выглядит злым. На самом деле, больше чем просто злым. Он вроде как готов кого-то пырнуть.
Пырнуть — отличное слово. Я наслушалась много чего, пока сидела. Ладно-ладно, я провела в тюрьме всего лишь выходные, но поверьте, кое-какое дерьмо успела повидать.
— Да, а что? Это важно?
Фрэнки растирает руками лицу, затем сжимает пальцы на макушке.
— Это Скорпионы, Шайло. Белые банданы вокруг головы означают, что они дали обещание.
— Какое обещание? — Тут я не прикидываюсь дурой. Я действительно столь невежественна.
— Черт возьми, женщина! Какая нахрен разница? — спрашивает он, разжимая руки. — Верности? Стрелять в любого, кто встанет на пути? — он останавливается и с подозрением оглядывает на меня. — Начнем с того, где ты, блять, вообще отиралась?
В голову ударяет мысль, что нужно выпустить все из себя. Изгнать демонов и признаться в приобретенной фобии замкнутых пространств и наплыва постоянных воспоминаний о Киркланд. Вместо этого я делаю то, что для меня естественно — вру.
— Альварес-Стрит, вроде. Что-то случилось с машиной, так что я пошла пешком. Знаешь, я уже не первый раз там ходила.
Извини, что выставила тебя крайним, Малкольм.
Рот Фрэнки приоткрывается.
— Это полный пиздец! Ты шла по Альварес-Стрит одна? Каким местом ты думала?
— Я подумала, что было бы здорово хоть раз почувствовать себя нормальной, — выпаливаю я, скрестив руки, так как острая боль напоминает о новообразованных синяках.
— Итак, я так понимаю, это они поработали над твоим лицом?
Все, что я могу — тупо кивнуть головой. Видимо, мое молчание создает цепную реакцию среди мальчиков, начиная с Крохи и заканчивая Ромео с тощим новеньким пареньком, которые начинают разминать костяшки.
— Они... — тихий голос Крохи замолкает, когда он вгоняет кулак в ладонь другой руки.
— Нет! — вскрикиваю я, неистово размахивая руками в воздухе. — Черт возьми, нет. Они украли мой хлам, немного поваляли и сбежали.
Убийственный взгляд на пухлом лице Крохи медленно угасает, и он кивает.