Я вскочил на ноги, желая что-нибудь сломать. Эта неудача с печатями. С тем, в чём я, буду откровенным сам с собой, считал себя талантом гораздо лучше того надутого пацана. Уникумом, которого Орден будет счастлив заполучить. Она разожгла во мне эмоции ещё сильнее. Чуть утихшие ненависть и ярость жгли меня так, что будь здесь хоть кто-то из моих земляков и открой он свой рот — я отправил бы его к Хрилу. Я оглянулся на столбы площадки для тренировки ловкости. Но остатки здравомыслия убедили меня, что ломать их посреди ночи будет не лучшей идеей. Тут же появятся разбуженные и недовольные. И я начну бить уже их. Ни в чём, в общем, не виновных.
Я сбросил с себя рубаху, навьючил свой мешок и побежал. По самому широкому кругу. От входа в бурсу, по-над столбами, мимо купальни и вдоль террас. На десятом круге я смирился с мыслью, что и это не помогает и остановился. Становилось чуть легче на душе, лишь когда я пробегал мимо бочек с водой. Ну, это мне известно ещё с медитаций в этом дворе. Вода тянет меня к себе и рядом с ней легче. Но этого мало. Тогда, в Нулевом мне помогла смирить себя прогулка по пустоши и погружение в красоту природы, в её вечное спокойствие. Здесь мне доступны лишь каменные стены и коридоры. Впрочем... Ведь есть сад! И в нём должен быть ручей! Я уже закончил завязывать пояс, как мне пришла в голову ещё одна мысль. Сегодня я уже видел потрясающей красоты природу. Причём мне для этого не пришлось даже вставать, а не то, чтобы куда-то идти. Клятвенный камень!
***
— Много я видал забывающих помыть рожу, но вот чтобы с утра пытались утонуть от усердия — вижу первый раз.
Я уменьшил величественный лес, превращая его в крохотную картинку, открывая стоящего передо мной Зимиона. Эта ночь принесла мне ещё одно открытие в моей памятовалке. Примерно через час вглядывания в зелень древнего леса, когда злость немного улеглась, а у деревьев передо мной я научился видеть отличия друг от друга, пейзаж словно ожил. Ветви качнулись, зашуршала от набежавшего ветерка необычная, листва деревьев, похожая на иглы. Потрясённый, я смотрел на плывущие по небу облака, игру теней у подножия зелёных гигантов. Полностью погрузился в красоту нарисованного передо мной мира. И нарисованного ли? Он, казалось, наплывал на меня, обступая с боков. Теперь деревья появились и там. Все тёмные, злые чувства, что мучили меня, исчезали под солнцем этого леса, смывались текущей водой и уносились прочь. Вот до этого момента.
— Э, ты че? Ты че?!
Зимион даже отшатнулся назад, лишь встретившись со мной взглядом. Видно, воды оказалось мало. Я отвернулся и молча поднялся. Полночи я провёл на камнях, омываемый падающей мне на плечи водой акведука. И что странно, её прохлада в этот раз мне совсем не мешала. Согнал капли с тела ладонями, слегка отжал подштанники и принялся натягивать чуть влажную от долетевших до неё брызг форму Школы. А земляк принялся тараторить.
— Ну, ты че? Че ты? Сам же сказал, что могу не ходить, а к Виликор никто не сунется. Ну, люблю, люблю я поспать! Леград! Че ты смотришь, будто я в тебя плюнул? Че там случилось? Че ты молчишь то?
— Теперь я не босс, не старший и не первый брат, — надеюсь, в моём голосе и впрямь безразличие. — Отныне все чемпионы Арройо разделились на две части. Одни уже сегодня уйдут из Школы. Повесят на себя долг перед Орденом, но семья Киртано оставит их в покое, и не будет трогать в городе. Другие будут упираться до конца, драться и держаться до полугодового экзамена. И огребут от снежинок проблем на вольной жизни послушников.
— Вонючий дарс! И сколько решило бежать?
— Треть? Половина? Все? Мне без разницы. Теперь каждый решает сам. Я всё тебе рассказал. Ты тоже делай выбор.
— А ну стой! — меня схватили за рубаху. — Ты не охренел? Я, вообще, спал! Я, вообще, ни при чём! Че я тебе сделал, что ты так себя ведёшь?
— Да, — я остановился, потряс головой, выгоняя из неё остатки злости и обернувшись, хлопнул по плечу Зимиона. — Ты прав. Прости меня. Ничего говорить не хочу. Ладно? Главное, я тебе сказал. Ты подумай. На край вечером сходи к Тогриму, узнай подробности, посмотри, сколько людей осталось. Реши для себя. Или вон, к Дариту подсядь. Ему точно новости нашепчут. А я пойду. Тоже подумаю.
— Ты че? Бросаешь Школу?
— Нет. Я остаюсь.
Глава 18
— Можете расползаться.
Голос Виликор сочился насмешкой. И было отчего. Мало остальным тренировки Шамора. Когда они уже попрощались с учителем и облегчённо вздохнули, старшая начала своё, дополнительное занятие. И постаралась на славу. Даже я уже начал обливаться потом. А это случалось, только когда выносливость подходила к концу. И сила, вливающаяся в тело, почти не спасала. Я не вышел из боевой медитации и не спешил покидать площадку. Я слишком слаб. И не стану сильней, если буду лениться и жалеть себя. Виликор повернулась ко мне.
— С мясом покончили. А ты готов к тренировке?
— Есть сомнения?
— Спокойный дух, чистый незамутнённый разум важен не только при познании техник. Мало будет пользы от неспокойного сердца и для работы с мечом.
— Мечом?
Вместо ответа девушка потянула клинок из ножен. Вот только я не торопился повторить её движение. Виликор оглядела меня с ног до головы. И впервые я видел на её губах такую откровенную усмешку.
— Знаешь, для человека, который убил главу собственной деревни ты на удивление правильный. Меня, что всегда поступала вопреки отцу и даже учителю — это раздражает.
— Запрет есть запрет.
Я ответил спокойно, так и не притронувшись к своему оружию. Её знание меня не тронуло. Глупо думать, что желающие узнать моё прошлое, не смогут это сделать. Вот Тогриму понадобился всего день. При мысли о нём рука сама сжалась в кулак.
— Запреты для того и нужны, чтобы разумно их нарушать. А старшие для того и назначены, чтобы следить за исполнением. Ты думаешь, я пожалуюсь на саму себя?
— Это могут сделать другие.
— Кто? Арнид был бы рад. Но даже он понимает, что такие вещи всплывут и не пойдут на пользу его репутации. Да Пиклит сам ему при первом удобном случае плетей пропишет!
— Как будто Арниду есть дело до своего доброго имени.
— Конечно, есть. Он ведь не глупый нулёвка, что подставил тебя под снежинок.
Я стерпел и это. Можно ли отрицать очевидное? Сам, вывесив язык, прибежал в ловчую яму.
— А что насчёт самого Бравура? Ты знаешь, как прошёл тот бой?
— Тот? С амулетом? Его слово против твоего слова. Вот только у него три десятка свидетелей, а у тебя двое. Репутация его семьи выдержит одно пятно в Школе, даже не заметив.
— А Арнида нет?
— Не сравнивай торговца и тех, кто владеет солидной частью земель Гряды. Это птицы разного полёта. Он первый из семьи, кто начал с самого низа, со Школы. Подумай сам, место ли ему среди нас? Слышала, что Бравур даже не пользовался зельями, прорывался сам. У парня большие планы.
— Понятно, — я хмыкнул, в очередной раз сетуя на свою глупость. И потянул меч из ножен.
— Так что насчёт твоего спокойствия?
— Тебе не нужно о нём переживать. Уж что что, а сносить удары судьбы и идти наперекор ей я привык.
— Твоя уверенность в себе радует. Все эти препятствия и испытания нам даёт Небо. Вычтенные баллы? Десяток плетей? Пинок учителя? — Виликор помолчала и словно припечатала. — Смешно! Разве можно с их помощью вырастить бойца, что проторит путь к Небу? Другое дело предательство!
— Знаешь, мне не нравится твоя точка зрения, — я не поддержал тона Виликор. — Я бы не желал своих испытаний никому. И что тогда ты сама забыла в Школе? Пошла бы и бросила вызов Главе Ордена. Вот уж испытание так испытание!
— Люди верят в разное и по-разному, — девушка махнула мечом, вытянула его перед собой, глядя на меня поверх лезвия. — Можешь считать, что испытания даются судьбой, а награды за них Небом. Если тебе так легче. Но создавать их себе так откровенно, влезая в дело Неба — глупо. Ничем хорошим это не закончится. Зачем Небу глупцы? Ступать нужно твёрдо. У Бравура есть планы, у меня есть планы. Что насчёт тебя?