Абай поздоровался. Карашаш учтиво подошла к нему, сняла с него малахай и развязала пояс.
Тогжан была сильно смущена. Она еле слышно ответила на приветствие Абая и вся залилась румянцем, но румянец поминутно сменялся бледностью. Горячая кровь, не умеющая хранить тайны, выдает все, что скрывает душа, — волнение сердца, стыд, боязнь и надежду.
Ерболу не хотелось стеснять друзей.
— Ну, я пойду на тот берег и буду возле коней, — сказал он.
Абай в знак согласия только молча кивнул головой.
Карашаш вышла приготовить чай. Больше она не возвращалась.
Оставшись наедине с любимой, Абай в первую минуту совсем растерялся. Он видел, что и Тогжан застенчива и стыдлива, как дитя. Абай молчал, не зная, что сказать. Он наклонился к Тогжан и долго смотрел на нее, не сводя глаз.
— Тогжан… Ты слышала мой салем? — спросил он наконец. — Его слова рождены тоской по тебе, думами о тебе… Ты выслушала их?
Тогжан всем своим видом, казалось, говорила: «Зачем же тогда я здесь? Не твой ли голос привел меня к тебе?» Она скромно улыбнулась и ответила:
— Слышала, Абай! Ваши песни очень хороши!
— Я не акын… Но с первой же встречи с тобою я не могу прийти в себя. С тех пор я ни на миг не мог забыть тебя.
— Почему же вы ни разу не приезжали с тех пор?
— Как я мог приехать? Разве ты не знаешь, что происходит вокруг? Мы могли видеться только в мечтах!
— Правда, — сказала Тогжан, вспыхнула и потупилась. — А я вас раз видела… Видела во время кочевки… Заметили вы меня или нет — не знаю.
Абая взволновали и обрадовали эти слова.
— Боже мой, Тогжан, как прекрасно то, что ты сказала!.. Я тогда хотел крикнуть: «Постой, остановись хоть на миг!» — и еле удержался. Я решил, что ты меня не заметила… А если заметила — значит, я оказался достойным твоего внимания… Да разве можно забыть тебя, Тогжан? — И Абай, подойдя к ней, взял ее нежную белую руку.
Тогжан вздрогнула и застенчиво убрала руку.
Долгий вечер связал два молодых сердца крепкими узами. Они ничего не требовали друг от друга: только видеться, только говорить… Это было их первое свидание. Разговор не прерывался, — казалось, словами они утоляли давнюю жажду и не могли напиться.
Карашаш вернулась лишь под утро. Когда она, приготовив чай, опять вышла, Абай подошел к Тогжан и поцеловал ее. Тогжан вся вспыхнула и, робко прижав свои нежные ладони к его лицу, осторожно отстранила его. Но разве это было сопротивление, а не обаятельная стыдливость? Абай порывисто притянул ее к себе, крепко обнял и поцеловал в глаза. Тогжан, затрепетав, на мгновение прижала свое пылающее лицо к лицу Абая — и опять отстранилась от него.
— Лучезарный свет мой! — воскликнул Абай, снова раскрывая объятия.
В комнату вошла Карашаш.
— О боже, Абай, дорогой мой! Река тронулась! На Карауле — ледоход!.. Где твой конь? — тревожно спросила она.
Ее взволнованные слова не доходили до сознания Абая — слишком сильно было его волнение; но Тогжан растерялась и испугалась.
— Что ты говоришь? Как же вы теперь переберетесь через реку? Вам нельзя оставаться на этой стороне! — заговорила она, дрожа за любимого.
Абай наконец понял. Конь на той стороне — значит, выхода нет. Оставаться в ауле невозможно. Еще немного — и он будет обнаружен. А если даже его не схватят сейчас, то утром все равно заметят его на реке, а на этом берегу вряд ли найдется человек, который благожелательно отнесся бы к нему… Но прежде всего надо было уйти отсюда, чтобы не вмешивать в события Тогжан и ее женге, которая так приветливо встретила его…
Он быстро оделся и, прощаясь, крепко сжал ручку Тогжан, ободряя ее:
— Не бойся, Тогжан, переправлюсь как-нибудь! Жди обо мне вестей от Ербола!
Тогжан прикоснулась своими белыми пальцами к груди Абая, прижалась к нему и прошептала:
— До свиданья! Не забывай!
Обходительная, милая Карашаш проводила Абая через темные сени до выхода.
— Ну, дорогой мой, — сказала она ему, — недолго нам удалось побыть вместе. Но ты мог убедиться, что здесь у тебя друзья, которые дышат одним дыханием с тобою… Не забывай нас!.. Только осторожней переправляйся через реку! Хош!
Абай взял ее за обе руки.
— Женешетай{87}, никогда не забуду! Умру — не забуду всего, что вы сделали для меня, — ответил он и не спеша вышел.