— Ну, раз вы приехали в разгар веселья, не чуждайтесь нас! Сходите с коней, покачайтесь с нами!
Карашаш живо поддержала приглашение девушки:
— Ну, слезайте! — И она ободряюще улыбнулась.
Абай и Ербол все еще медлили. Чтобы сразу оградить себя от всяких подозрений, Ербол нарочно громко заговорил:
— Мы ехали в аулы Кокше, что кочуют по Баканасу, но сейчас поздно, и мы решили остановиться в нашем ауле.
— Ну, вот и повеселимся! Оставайтесь ночевать у нас! Сходите с коней! — наперебой стали приглашать их женщины и девушки.
— Отведите коней и быстрее возвращайтесь! — заключила Карашаш.
— Да уж не знаю… — начал было Ербол, но Коримбала прервала его:
— Ведь вы недавно вернулись от невесты! Научите-ка нас новым песням!
Все поддержали ее шутку веселым смехом.
Тогжан не могла смеяться. Она стояла молча, не сводя с Абая сияющих глаз. На нем был накинут тонкий чапан, под которым виднелся черный жилет, надетый поверх белой рубашки. На голове — шапка из мерлушки с серебристым шелком. В свете яркой луны было заметно, что лицо его похудело. Внезапно появившийся здесь Абай — привлекательный и нарядный, на коне с посеребренным седлом — был ей по-прежнему близок и дорог.
Друзья тронули коней, дав обещание сейчас же вернуться. Белогривый конь Абая, который нетерпеливо крутился под ним и рыл землю копытом, плавно понесся вперед. Серебро седла и уздечки, блеснув в лунном свете, тускло замерцало, угасая вдали. И, переливаясь в голубоватых лучах, серебряной струей сверкнул пышный, волнистый хвост белогривого коня. Ночной мрак поглотил всадника. Тогжан продолжала стоять молча, прислонясь к качелям.
Карашаш сразу же заметила, как резко изменилась в лице девушка. Чтобы не привлекать внимания других, она обняла Тогжан. Подошли другие женщины. Она сказала, что совещается с Тогжан об угощении, а сама продолжала шептать ей на ухо:
— Начни петь, иначе все заметят… Будь осторожней.
Коримбала, подбежав к Тогжан, схватила ее за руку и потащила к качелям.
— Это и есть Абай? Я его в первый раз вижу! Хорошо, что он приехал! Мы заставим его спеть нам песни его новых родичей и разучим их. Ладно? — сказала она.
Тогжан не отвечала. Коримбала быстро оглянулась и спросила насмешливо:
— Что он — аксакал? Есть кого смущаться! Пословица говорит: «Кто не постесняется, тот везде лишку урвет». Где же Абай? Сейчас заставлю его спеть!
Скоро подошли Абай и Ербол.
Ербол сразу сумел возглавить игры и все переделал по-своему. Карашаш и он сам усадили Абая на качели против Коримбалы.
Если на качелях сидят девушка и жигит, последний должен спеть что-нибудь. Коримбала попросила Абая вместе с нею пропеть «Статный конь». Но, подпевая ему, она путалась и искажала не только припев, но и самые строфы песни. Девушки и молодые женщины сразу заметили это:
— Абай поет совсем иначе!
— Коримбала, ты путаешь!
— Сперва выучи, а потом пой вместе!
Но Коримбала не смутилась.
— Тогда пусть споет Тогжан! — засмеялась она и, не дав девушке опомниться, усадила ее на свое место.
Она начала изо всех сил раскачивать Абая и Тогжан. Остальные присоединились к ней.
Качели в полный размах взлетали вверх и стремительно опускались. Абай запел. Две первые строфы Тогжан внимательно слушала и запоминала и лишь на третьей стала уверенно и громко подпевать ему. Она сразу исправила те места, которые были искажены в ее ауле.
— Вот теперь правильно!
— Тогжан быстро научилась!
— Пойте! Пойте еще! — закричали со всех сторон.
В те мгновения, когда лунный свет падал на лицо Тогжан, Абай впивался в него взглядом. Нежный румянец, заливавший щеки, без слов выдавал глубокую тайну ее сердца. Казалось, что вместе с Тогжан ее окрыленная душа летит навстречу любимому, с каждым новым взлетом качелей повторяя: «Я с тобою навеки! Что может разлучить нас?» Песня соединяла их сильней и ближе самого крепкого объятия. Это была певучая радость — радость двух сердец, рвущихся друг к другу и торжествующих в своем победном слиянии. «Смотрите на нас! Посмейте осудить нас!» — говорила их песня. Это был вызов окружающим их людям, звездному небосклону с его сияющей луной, всей вселенной.
Песня Тогжан лилась уверенным, неудержимым потоком. На лице девушки светилось безмятежное счастье. Она неотрывно глядела на Абая и улыбалась, сияя всей нежностью, всей чистотой своего чувства, благодарная любимому за то, что он приехал, что разыскал ее в окутавшей ее серой мгле. Черные брови, тонкие, словно крылья ласточки, то разлетались мягко и приветливо, то мгновенно сдвигались над глазами.