Дамежан рассказывала об этом с горькой усмешкой, а Жабыкен исподлобья поглядывал на Абая. Ему хотелось, чтобы почетный гость похвалил свою дальнюю родственницу.
Абай оценил упорство Дамежан и ласково заговорил о том, что значит хорошая мать в семье. Дамежан усмехнулась.
— Вот так мы и живем, тянем лямку день и ночь. Все, что добудем вместе, сразу, как курочки, и поклюем. Заработка хватает только на еду да раз в год рубашку сменить. Одним утешаемся, что не протягиваем руку у чужого порога, да еще тем, что есть на свете люди и победнее нас, вовсе голые да голодные. А потом еще эта болезнь… зараза…
Заметив беспокойство во взгляде Абая, Дамежан добавила:
— На той стороне реки меньше умирают.
Но Жабыкен покачал головой:
— И за рекой, на окраинах, и в затоне много больных!
Дамежан недовольно поправила его:
— Мы должны говорить только о том, что видим своими глазами и что нам самим известно. Не люблю слушать сплетни и не люблю, когда пугают людей.
Абай кивнул одобрительно.
— Да, да, расскажите-ка, что творится тут поблизости и что вы видели сами. Значит, казахи в Бас-Жатаке болеют и умирают?
Дамежан утвердительно кивнула головой, а Жабыкен добавил:
— С каждым днем все больше и больше.
— Кто же умер из ваших знакомых? — спросил Абай, словно не доверяя своим собеседникам.
— Вы помните Керейбая? Сперва умерла его мать, за ней старик Садык…
Жабыкен не дал жене закончить и сам стал перечислять скороговоркой:
— А теща Семейбая… Отец Жылкибая… Жена Жумабека… В доме Жубандыка умерло двое малышей…
— Да, да! — вздохнула Дамежан. — Сколько смерть унесла детей, не перечесть!
Абай подобрал ноги под себя, сел по-турецки и, пытливо вглядываясь в взволнованное лицо Дамежан, сказал:
— Вы назвали детей и стариков. Разве только они болеют и умирают?
Он уже понял, какое бедствие обрушилось на город, и теперь хотел уяснить меру опасности.
— Жигиты тоже умирают, да еще какие! — воскликнула Дамежан. — Ударят ногой — железо лопнет! Букпа, Сапар, Каир, Исабек… Первые силачи…
Жабыкен мрачно поправил жену:
— Были силачами, пока не работали на шерстомойке и не голодали… А голодного человека любая болезнь свалит.
И Дамежан согласилась с мужем:
— Ах, Абай-ага! Сытые люди этой болезнью реже заболевают. В нашей слободке живут не только бедняки. Но до сих пор ни один байбача не умер… Все торговцы и алыпсатары{45} здоровы. А ведь говорят, эта болезнь очень заразная, быстро переходит от одного к другому.
Она умолкла на мгновенье в невольной тревоге.
— Слава богу, хоть наши соседи пока здоровы. Мы не пускаем парней из дома и сами стараемся никуда не ходить.
Но коварная гостья подкрадывалась к жителям слободки нежданно-негаданно, без спросу.
— У больного становится страшное лицо, — рассказывала Дамежан. — Глаза проваливаются, вокруг них ложатся синие круги — «недоуздок смерти». Подбородок и нос заостряются.
— Говорят, дыхание человека холодеет.
— А руки и ноги — твердеют как камень.
— Больной говорит замогильным голосом.
— Его все время мучает жажда. Он мог бы целое озеро выпить!
— Муллы учат: когда наступит светопреставление, люди будут сидеть, закутавшись в лохмотья своего савана. Может, оно уже наступило, Абай-ага?
Абай не успел ответить — в комнату вошел Федор Иванович Павлов, его сопровождал Баймагамбет. Несмотря на тучность, Абай легко поднялся навстречу желанному гостю.
Федор Иванович молча раскрыл объятия, старые друзья расцеловались, а потом долго и крепко жали друг другу руки.
Усевшись поудобнее за дастархан, Павлов сощурился в доброй улыбке.
— Какими судьбами в наши края?
Абай объяснил: сын Абдрахман, получивший образование в Петербурге и уже служивший в Верном, возвращался из отпуска и вез с собой молодую жену, — он женился в ауле на Магиш. Надо проводить сына и сноху в далекий путь, раздобыть денег Абишу на дорогу. Пришлось пригнать в город скот на продажу. Да и соскучился по городским друзьям. Захотелось проведать…
Абай ласково взглянул на Павлова из-под густых бровей.
— Ну-ка, расскажите про здешние дела, Федор Иванович! Как поживает Александра Яковлевна? Ей, как врачу, сейчас, вероятно, достается! Что она говорит о болезни? Для меня здесь все покрыто мраком неизвестности. Пролейте свет в мое сознание! — шутливо закончил он словами из недавно прочитанной повести писателя-народника.