— Извините, господин, не узнал, — резко упав к ногам Ша, начал скулить мужчина, — Я только слышал, что мою дочурку обидели, знал бы, что это вы, наказал бы её за то, что пожаловалась на самого скитальца!
— Ничего, — потирая ушиб на затылке, подытожил Рёко, — только вот инструмент твой… Сломался из-за удара.
— Реликвия сломалась по моей вине, я вас ударил. Примите извинения.
— Реликвия?
— Сямясен подарил моему отцу милостивый даймё, за верную службу. Отца уже нет, а память о нём… Была.
— Мне очень жаль, мы можем как нибудь загладить свою вину?
— Прогоните женщину, сидящую в том углу, — мужчина указал на стройную даму, одиноко выпивающую саке. Она вела себя настолько тихо, что войдя сюда мы её даже не заметили, но выглядела нежеланная посетительница ярко — как актриса Кабуки, не смывавшая свой грим несколько дней.
— А что она сделала? — поинтересовался Согия, — Выглядит прилично, хотя, стоит признать, достаточно необычно…
— Пьёт третий день и не платит.
— Такой даме можно и простить, — игриво заметил Ша, — Тэгами, сгоняй-ка разберись с ней. Полагаюсь на тебя, — неожиданно скомандовал скиталец.
— Эм… — удивился Чино, — Ладно.
— Я не буду говорить с тем, от кого несёт пергаментом, смоченным кровью, — не успел писатель подойти, как его опередила гостья.
— Чего? — покосившись, юноша засверлил женщину стеклянным взглядом, и, видимо, стал заводиться.
— Успокойся, Тэгами-кун, — Согия отодвинул Тэгами, и сам прошёл вперёд, — Леди, что скажете на мой счёт?
— Скажу, что ты ещё хуже. От тебя несёт мертвечиной.
— Можно, по крайней мере, узнать ваше имя? — педантично продолжил гробовщик, — Я — Шитай-но Согия.
— Вырезанного клана? Очень забавно. Окуни.
— Очень приятно, Окуни-сан, — подчёркнуто игнорируя сарказм, продолжил: — Можно ли узнать, почему дама вашего положения, — с нажимом произнёс Согия, — оказалась в деревенской харчевне?
Согия — сама обходительность.
— Нельзя.
А вот с партнёром не повезло.
— Что, грязный бродяга и бессмертный полубог не будут пробовать меня прогнать? — продолжила Окуни, повернувшись в анфас.
— Будут, — странник поднялся, — Обменяемся услугами. Я отвечу на твой вопрос, а ты изволишь не создавать проблем господину.
— Резко же ты протрезвел, — заметила посетительница, — Предлагаю тебе, бренный скиталец, сравнить наши навыки в танце.
— Хи-хи-хи! — Рёко похлопал в ладоши, — Думаешь, я не знаю кто ты?
— Именно потому и предлагаю.
— А судьи кто?
— Я пойму, если проиграю, — отсекла Окуни, — Начнём.
Мы уже успели насмотреться на навыки Рёко в танце, удивительно, но он даже под градусом не теряет своей утончённости, его движения легки и грациозны, будто веер сам несёт его за собой.
Я был под впечатлением от умения, которые он проявлял в танце. Каждое движение было так хорошо спланировано и красиво исполнено, что я не мог удержаться от желания попробовать себя в этом занятии. Хмель подавил заботы о том, что люди могут подумать, и я постарался взять под контроль каждое движение, чтобы мой танец был хоть немного похож на то, что демонстрировал Рёко.
— Что этот чудак вытворяет? — изумилась Окуни, — Уберите его, пусть не мешает.
— ХА-ХА-ХА! — Тэгами с Согией уже катались по полу от смеха, не слыша возражений актрисы, — Небеса всемогущие, Согия-сан, я сейчас лопну! Нет, ну вы видели этого грациозного журавля! Ха-ха-ха!
Мне стало жутко стыдно.
В голове вертелся только один вывод: «Алкоголь — зло».
— Всё, иди сюда, не смущай этих неумёх своим талантом, — я податливо свалился на землю, когда писатель оттянул меня к себе — Продолжайте!
— Я увидела достаточно, — прервала действо Окуни, — Уж прости, на церемонию я не успела, а как ты танцуешь посмотреть очень охота… Хи-хи! — впервые она кокетливо улыбнулась.
— Чертовка… — Рёко изумился комбинацией, ненадолго замолчал, и выдал: — Эти трое… Они похоронили твою труппу, — от услышанного все в комнате переменились в лице.
Удивительно. Из них кто-то ещё и выжить умудрился?
— Врёшь, — процедила актриса.
— Мне незачем.
— Во дела! — в беседу вклинился Тэгами, — Ждём извинений и благодарностей!
— Я струсила, — она проскрипела зубами, — Убежала. Когда вернулась увидела… Гору трупов я увидела! — горестно вскрикнула дама.
— Не стоит сдерживаться, поплачь, — Согия.
— Не могу, этот макияж сделала мне… Неважно. Испортить его будет неуважением к ушедшей душе.