Под алтарём лежало несколько книг. Сразу заметил обшарпанное издание «Дзию», авторства Камакири… интересно, что этот парень нашёл в учениях господина. Открыв книгу, убедился — её постоянно перечитывают.
— Занимательные мысли заложены здесь, а, Рьюма-сан? — незнакомый голос сзади.
Сучий сын!..
Испугался, но не дрогнул.
— Необычные, — стараясь сохранить самообладание, я положил книгу на место, — Откуда ты знаешь моё имя?…
— Местные в харчевне напели, что обо мне расспрашивал некий торговец сандалиями, — обернувшись, осмотрел Окуни в полный рост. Несмотря на неопрятность — галантный юнец. Растрёпанные волосы собраны на затылке, на гладком лице размазаны белила, про одежду не наврали: его лохмотья точь в точь походили на сценические костюмы Кабуки.
«Наряд краснее клёна, кожа белее снега», — вспомнилось мне.
— Можно поинтересоваться: зачем вы пришли? — бесстрастно пройдя мимо, парень достал из-за полы чайник и развёл огонь.
— Я посчитал, что ты отлично подойдёшь для моего дела.
— Хм-м-м, — Окуни поставил на стол кроличьи черепа, вероятно, готовясь к чаепитию — Ваше «дело» касается пропаж невест?
— Мне нужно местную тварь победить.
— Ох… Так вы не «торговец сандалиями»?… — сыронизировал он.
— Нет. Мой титул — Кётай. Позывной — «Журавль».
— Зачем тогда скрываться? — сев напротив, Окуни взглянул сквозь гуру голов, — Того просит задание?
— Узнай народ, что я из проповедников — не пустили бы на порог, а о содействии лучше промолчу, — наблюдая, как чудак разливает чай по «кружкам», отвечал я, — Но ты, как мне показалось, отлично бы подошёл…
— …Для приманки?
— Именно.
— … — юноша улыбнулся, отпив чай.
— Ты поможешь нам?
— Мой товар — ваша цена.
— Сколько ты хочешь?
— Бочку саке к моему храму подвезти получится?
— Вполне.
— Замечательно! — загадочно ухмыльнувшись, Окуни отставил череп.
Причудливо чаёвничаем…
Окуни, прищурившись, спросил:
— Слышали историю о местном демоне?
— Как раз хотел спросить.
— Печальная история была…
— От весёлых демоны не рождаются.
— Жил себе юноша, сын крестьянина. Он старался не выделяться: не прыгать выше головы, лежать ниже травы; но была у парня проблема — похоть, — Окуни начал походить на сказителя, — Несчастный не знал, как бороться со своим грехом, и посоветовали ему податься в монахи — отречься от мирского…
— Знаю одного такого, — пробурчал я.
— Кхем! Проблема бритого не покидала, духовные практики не помогли унять похоть, чем больше он сопротивлялся своей природе, тем сильнее желание съедало монаха. Однажды, под вечер, в храм явилась прихожанка, молиться за сохранность своего суженного на фронте. Завидев её, юноша потерял себя — им завладел зверь. То, что произошло дальше…
— Ближе к сути, — с опаской попивая чай, я поторопил рассказ.
— Девушка позора не выдержала, и, выплакав все слёзы, решила сжечь злосчастный храм вместе с монахом.
— Это случаем не?…
— Да, здание в котором мы сейчас находимся.
— Интересненько.
— Слёзы девушки, как говорят, обрели форму ледяных бабочек — демона печали Канашими, озлобленного на счастливых невест.
— Складная история, а с монахом что?
— Умер. А вы, разве, не слышали, что пропадали и женихи?
— Нет, — удивлённо выдал я.
— Нестерпимое желание монаха породило демона похоти — Юкубо, преследующего молодых парней на дорогах.
— Понятно, почему я ему не попался…
— Ей.
— М?
— Демон похоти — девушка с огненными волосами.
Ксо… Задание усложняется.
— Теперь мне надо поймать двоих тварей.
— Не надо, — простодушно отсёк Окуни.
— Почему?
— В знак своих чистых помыслов, я тварь ту зарезал, и деревенские меня сразу зауважали.
— Ты что-то умеешь?
— Умею обманывать, — он лукаво улыбнулся, — Думаете, демона нельзя завести в ловушку?
— Можно, — выдохнул я, отложив пустой череп.
— В харчевне вам не рассказали о моих подвигах?
— Не-а. Сказали только, что ты: «Не боишься никакой работы».
— И то правда!
Мы замолчали. Этот парень… сплошная неопределённость. Вроде и принял меня радушно, но чай мы пили из сушённых черепов; вроде и славит демонов, но за деньги готов зарезать любого из них. Чем-то мы даже похожи.