актически не жуя, лишь запивая водой, чтобы не подавиться. Едва допил последние капли воды, как сверху прозвучала команда сворачиваться. Он составил банку и бутылку обратно и закрыл коробку. Затем обе коробки синхронно были вытянуты наверх, а люку тут же захлопнулся назад. Помолчав некоторое время, наслаждаясь сытостью, он пробормотал, не обращаясь ни к кому: - Ну хоть кормят нормально. - Сегодня первый раз так. Наверное из-за вас, дядя Вадим. - Насть, называй меня просто Вадим, хорошо? И на ты. - Хорошо. - Значит, думаешь, что нам устроили праздник? - Не знаю. Обычно только картошка и хлеб с водой, а мясо совсем не такое, как сегодня. То воняло противно. Это ввело Вадима в размышления. Почему именно сейчас сменился рацион, когда теперь здесь он? Причём, кормить так стали не только его, но и девочку тоже и конечно же она сама теперь этому удивляется и наверняка задаётся вопросом, кто он такой. Раз до вечерней прогулки ещё оставалось много времени, он решил поподробней разговорить её. Узнать о ней побольше, да и о себе рассказать, если спросит. Так действительно быстрее проходит время в темноте, да при безделье. Рассказывал о себе всё, не тая - как жил до катастрофы, про семью, детей, как выжили и продолжили жить дальше, рассказал и о том, как попал сюда. Настя тоже оказалась неплохой рассказчицей, поведав про своё детство, друзей, подруг, родителей. Оказывается, их посёлок насчитывал более сотни человек. Это сколько же должно было быть нападающих, чтобы столько народу одновременно захватить врасплох? Когда вопросы уже начали повторяться, а языки заплетаться от долгих разговоров, люк сверху снова открылся. Сверху лился мягкий свет и было видно, что это свет от костра или факела, значит наверху ночь. На этот раз из люка спустилась большая люлька на тросах, в которой стоял взрослый мужчина. Выбравшись из люльки, он прошёл в сторону, где сидела девочка, затем оттуда раздалось шуршание и обратно в люльку они возвращались уже вдвоём. Лица девочки разглядеть не удалось, ибо на голове у неё был надет мешок, да и у мужчины была надета балаклава. Едва они погрузились в конструкцию, она начала подниматься вверх. Люк снова закрылся. По ощущениям прошло около часа, когда люк снова открылся и, видимо снова привязав девочку, мужчина прошёл уже в сторону Вадима. - Руки вытяни. Вадим, не став задавать лишних вопросов, вытянул руки и они тут же оказались стянуты верёвкой, хотя он заметил ранее, что у Насти руки были свободными. - Ногу. Только не дури, сразу предупреждаю. Вадим выставил вперёд ногу, на которой был канат и по ощущениям, мужик начал проводить манипуляции по освобождению из петли. Затем, предварительно надев на голову Вадима мешок, он, грубо схватив за локоть, подвёл его к люльке. - Забирайся. Она нас двоих не выдержит. Забравшись кое-как на ощупь внутрь, он уже приготовился к рывку наверх, но мужик повторил: - Не дури, иначе никогда больше отсюда не выйдешь. Только после этого люлька двинулась вверх, однако без рывков, плавно. Наверху ему на шею накинули петлю, но привязана она была не к поводку, а к чему-то жёсткому, типа шеста. Он услышал, как люлька ещё раз спустилась вниз, затем раздался лязг закрытия люка и его повели. Петлю держал не один шест, а два. Он понял это по рывкам в разные стороны, но шёл молча, постоянно боясь споткнуться. Спустя некоторое время мешок с головы сдёрнули и Вадим оглянулся. Рядом стояло пятеро, двое из которых держали шесты по паре метров длиной, остальные трое были с арбалетами. - Ты верно понял. Только дёрнешься и в тебя прилетит болт, так что иди смирно, в сортир можешь сходить прямо тут. Стесняться никого не нужно. - Настя также при вас ходит? - Ты смотри, она ему имя в первый же день сказала! Ходит, не волнуйся, хотя поначалу и пыталась верещать, что она девка. Ты давай, не задерживай. У тебя полчаса, потом назад. Хмыкнув, Вадим умудрился почти без проблем снять штаны и справить накопившиеся потребности. Гигиенических принадлежностей не предлагалось, так что пришлось одеваться обратно, ощущая себя грязным с головы до ног. - Готов? Тогда идём дальше. И они пошли. Судя по вытоптанной тропе, прогулки тут были постоянными и народу ходило немало. Спустя порядка двухсот метров показался водоём, куда его и привели. - В воду заходи, если не хочешь сам от своей вони потом задыхаться. Умоешься хоть. Остальные при этом негромко, но нагло ржали. Вадим и тут не стал ерепениться, зайдя в воду, которая хоть и была холодной, но не обжигала, а просто немного спирала дыхание, однако уже через несколько секунд он привык и тут же начал тереть себя как мог, прямо через одежду, тем самым ещё и её отстирывая от грязи и пота. Проплескавшись так около десяти минут, он пошёл на берег, да и пальцы рук уже практически не чувствовались от холода. - Ну что. Ведите назад. - Нагулялся уже?! А то у нас ещё экскурсия есть для новеньких. - Ладно, показывай свою экскурсию. Его снова повели по тропе, но через несколько метров свернули с неё на менее утоптанную. Снова путь в пару сотен метров и они вышли на небольшую площадку, где двое из троих охранников подошли к им одним известному месту и, склонившись к земле, начали что-то поднимать. Это был такой же люк, как и в их со Настей "тюрьме". Вадим услышал какие-то странные звуки, напоминавшие ему что-то знакомое. Прислушавшись, он понял: хрюкали свиньи. Много свиней. Усилив давление на шесты, его заставили подойти ближе к люку, затем один из мужиков, посоветовав ему прикрыть глаза, зажёг небольшой факел. - Смотри. Аккуратней. И он посмотрел... Внизу действительно были свиньи. А между их ногами... Кости. Явно человеческие, хотя отсюда было не очень понятно. - Понял, что будет, если напартачишь? - Попробуй не пойми. Зачем мы вам вообще нужны? - Не твоего ума дело. Топай живей. Ты не один, кому прогуляться хочется. Когда они вернулись назад, к люку, за некоторое время до чего ему снова накинули на голову мешок, он попробовал обратиться к надзирателям: - Дайте хоть что-нибудь, на чём спать можно было. - А ты чё, девка что ли, чтобы помягче спать? Ничего, перебьёшься. Полезай давай. Мужик, который его отвязывал перед прогулкой, был уже внизу. Вадима затолкали в люльку, сняли с шеи петлю и он снова оказался внизу, где снова оказался привязан за ногу к стене, но со свободными руками. Одежда была мокрой и противно липла к телу. Едва закрылся люк, как его окликнули: - Ну как, дядь Вадим? - Я же просил не называть меня дядей. Терпимо. Тебя так же купают? - Да, но я не каждый день вся захожу в воду, а только подкладку стираю. - И к свиньям водили? - Водили. - голос сразу стал ещё более грустным, чем был до этого. - Не унывай. Всё у нас с тобой будет хорошо. Обещать не могу, но сделаю для этого максимум. - он специально во время отвязывания и обратного привязывания обращал внимание, не прощупывает ли канат тот мужик. Показалось, что нет. Он лишь расплетал хитрые петли, предварительно сняв хитрый металлический замок, которыми они были схвачены. План по освобождению от пут можно начинать уже сегодня. А за это время решить, что делать, когда он всё же перегрызёт канат... Снизу люк не открыть, да и там наверняка караул. Некоторое время сидели молча, затем Настя предложила такое, что он даже удивился: - Вадим, а давайте попробуем дотянуться друг до друга? - Думаешь, у нас получится? - Не знаю, но я заметила, что ты высокий. А я ведь тоже не маленькая уже. И правда, Вадим тоже успел заметить, что для своих лет девочка была немного выше нормы. - Что ж, можно и попробовать, только не понимаю, зачем. - Я хочу тебя почувствовать. Ничего не отвечая, он вытянулся от своей стены в сторону девочки, отполз максимально, насколько позволил канат на ноге и вытянул руку. - Я уже протянул тебе руку. - Я тоже, только не видно ничего. - голос звучал так близко, что кажется ещё чуть чуть и они столкнутся лбами, но это был обман чувств. - Положи руку на пол и просто веди её влево и вправо. Судя по шороху, девочка так и сделала и тут же они встретились... Это было странное ощущение: слышать друг друга, ощущать друг друга, но совершенно не видеть при этом. Рука Насти была такой маленькой, хрупкой, что полностью утонула в его ладони. Он нежно сжал её и начал мягко водить пальцами, как бы успокаивая, но и успокаивая себя тоже. Снова вспомнил своих детей. Из глаза стекла одинокая слеза. Так они и уснули...