– Прыгай. Иначе я сейчас твою попку на плечо закину и мы отсюда не уедем никогда.
Я смеюсь, забираю у него второй шлем и сажусь сзади. Надеваю. Обнимаю его крепко руками и мы плавно отъезжаем от дома. Ощущаю уже знакомые чувства свободы, скорости и ветра. Начинаю понимать, что моя мечта купить автомобиль трансформируется. Теперь я начинаю хотеть мотоцикл. И это там, где 7 месяцев в году холодно и сыро. Но очень, очень хочется такого же зверя.
Егор.
Вернулись на базу, наконец. Сходил в душ, после взял минералки и присел в комнате отдыха. Зашел Витязь, сел в соседнее кресло. Смотрит на меня внимательно.
– Говори, – подталкиваю начать.
Витязь чуть отводит глаза и начинает:
– Ангел. Ответь мне, только честно. Ты к этой девочке реально как к сестре относишься?
Застываю. Пытаюсь сообразить, к чему вопрос.
– Что тебя смущает?
– Понять хочу, тот парнишка тебе мешает или просто не нравится? Вроде неплохой парень. Молодой просто.
– И что? Есть разница, зачем мне это надо?
– Если вдруг у девочки вместо парнишки будет кто-то другой, ты тоже будешь против? Или все же нет?
И смотрит на меня внимательно. До меня начинает доходить.
– Радуга где?
Витязь кивает:
– Вот ты и понял, к чему я спрашиваю.
Сжимаю в руке бутылку:
– Где он?
– Приедет скоро. За город ездил. С ней.
Чувствую, как в груди поднимается волна ярости. Кулаки сами сжимаются. Витязь наблюдает за мной и говорит:
– Что-то подобное я и предполагал. Почему ты нам сразу не дал весь расклад? Ты же знаешь Радугу. Предупредил бы. Он не сдвинулся бы ни на сантиметр в ее сторону.
Дышу сквозь зубы. В голове рикошетом бьет мысль: за город ездил, с ней.
– Они сегодня уехали?
– Нет, Ангел. Они вчера днем уехали.
Сука. Отставляю медленно бутылку на стол и встаю. Иду в зал. Подхожу к манекену, начинаю бить. Выбиваю из себя всё, что бушует внутри. Боль, злость, отчаяние. Слышу сзади шаги. Витязь.
– Ангел. Ты же понимаешь, что Радуга не со зла. Он сам тормозить пытался. Не вини его.
Продолжаю долбить руками и ногами по манекену. Хочется орать. Слышу, как Витязь выходит из зала. Бью еще несколько минут и останавливаюсь. Выдыхаю. Стараюсь выровнять дыхание. Ладно. С этим ясно. Сам знаю, что Радуга не при делах. Сам идиот. Иду обратно в комнату отдыха. Снова сажусь в кресло. Беру свою бутылку воды. Пью жадными глотками. И тут в комнату заходит Витязь. Уже вместе с Радугой.
Смотрю внимательно на обоих. Понимаю, что Витязь ему ничего не сказал. Слишком морда у него счастливая. Улыбается, сука. Падает в соседнее кресло и заявляет:
– Ангел, это пиздец. Я не знаю, смогу ли отблагодарить тебя за твою просьбу. Пацана мы точно отодвинули. Но! – он делает паузу, – ты, надеюсь, не против замены? Сам не ожидал, но я в совершеннейшем ахуе.
– Пояснишь? – стараюсь говорить ровным голосом, хотя из груди рвется рёв. Мысленно уже бью Радугу головой об стену и пальцами выдавливаю ему глаза, которые он посмел положить на мою мелкую.
– Девочка нереальная просто. Неземная. Я таких глаз в жизни не видел. И запал. Не просто запал. По полной. Хочу с собой ее забрать, когда уедем.
Я откидываюсь в кресле в полном шоке. Радуга?! Радуга хочет забрать с собой девушку, с которой знаком пару дней?!
– Ты за два дня воспылал любовью? С каких пор тебя интересует что-то большее, чем убить кого-то, потрахаться и пожрать?
– Приоритеты изменились, – и я вижу, что он серьезен, он серьезен, сука! – Теперь для меня есть кое-что важней этого списка.
Я встаю с кресла. Отхожу к окну. Спрашиваю:
– А девочка с тобой ехать хочет?
– Так я еще не спрашивал. А куда она денется? Я за эту ночь точно понял, что поедет. Такую страсть не сыграть...
И вот тут не выдерживаю, подлетаю к Радуге и бью ему в челюсть с размаха. В последний момент мою руку успевает перехватить Витязь и удар приходится вскользь. Радуга подскакивает с кресла и ошарашенно на меня смотрит, потирая челюсть рукой:
– Командир, ты ебанулся?!
А между нами уже встает Витязь. Поворачивается к Радуге и говорит:
– Это девочка Ангела, если ты еще не понял. Его девочка.
Радуга застывает на месте. Переводит расширенные глаза с меня на Витязя:
– Блядь, Ангел, скажи что это не так.
Я молча смотрю на него исподлобья. Его глаза темнеют, губы сжимаются. Сжав кулаки говорит: