Видимо, я выглядела ужасно. Но в её отчаянном, испуганном взгляде я увидела и кое-что ещё: едва приметное мерцание; будто искра, которая вспыхивает, когда кремень ударяется о сталь под дождём, – и мгновенно гаснет.
«Она любит меня», – вяло подумала я.
Голос Тёмного Сокола раздался в последний раз:
– Тогда пусть эксперименты моего учителя продолжаются, пока от тебя не останется ничего, что стоило бы ненавидеть.
Сигил перестал обжигать, но я ещё чувствовала его и отчаянно царапала шею пальцами, раздирая кожу. Арисса схватила меня за запястье, умоляя прекратить, но было уже поздно. Проклятие, запечатлённое на моём теле и заставляющее порядочных людей сторониться меня, переросло в нечто гораздо худшее.
Арисса опустила руку. Нежность, которая была в её глазах ещё мгновение назад, исчезла без следа.
– Крыска. – Вот и всё, что она сказала.
Раньше это прозвище всегда было чем-то вроде ласковой насмешки – нашей с ней шуткой. Теперь оно источало отвращение и ненависть.
– Арисса, нет!
Мне хотелось верить, что это она изменилась – попала под действие какого-то заклинания. Но она по-прежнему оставалась Ариссой. Уверенной в себе. Озорной. Дерзкой. Единственная разница заключалась в том, что она никогда в жизни не была так близко к столь отвратительному для неё существу.
– Отойди от меня, – сказала Арисса. Она не закричала, а лишь издала низкое рычание, как делает собака, готовясь прыгнуть на крысу.
– Пожалуйста! – умоляла я. – Это же я! Я такая же, как…
Арисса схватила меня за горло. Она встала, вздёрнув на ноги и меня. Я видела, как её взгляд скользит по моему лицу. Она будто пыталась соотнести свою ярость с воспоминаниями прошедшего года.
В конце концов она притянула меня к себе, как будто мой запах одновременно отталкивал и очаровывал её.
– Это была забавная игра. Я притворялась, что взяла тебя под крыло. Но теперь мне это надоело. Ты утомила меня.
Она разжала пальцы. Я не устояла на ногах и рухнула на пол, плача и умоляя. Трясущимися руками я тянулась к лодыжке Ариссы, чтобы не дать ей уйти. Она даже не потрудилась меня пнуть.
– Если останешься в городе – ты труп, – сказала она. – Только попробуй вернуться на Чёрный галеон, и я сама тебя придушу, если Лепесток и другие не успеют раньше.
Я зарыдала, как сумасшедшая, зная, что должна дать хоть какой-то отпор. Но у меня не было для этого оружия.
Несколько минут я стояла на коленях, раскачиваясь из стороны в сторону и слушая мягкие шаги Ариссы. Она оставила меня одну в этой комнате, наполненной гнилью, смертью и осознанием, что жизнь закончена. А единственной моей компанией был мёртвый маг джен-теп.
Игрок / Шулер
Игрок идёт по тонкой грани между оправданным риском и безрассудством. Он осваивает правила каждой игры, чтобы увеличить свои шансы на успех. Стезя игрока помогает избежать соблазнов воровского пути. Но, когда желание выиграть делается важнее, чем радость честной победы, игрок прибегает к жульничеству и обманывает доверие. Путь игрока – это не путь аргоси.
Глава 21. Правила
Через несколько часов вонь от трупа Мет-астиса поборола мою способность горевать. Тем временем восходящее солнце заглянуло в разбитые окна с деревянными переплётами и начало пробуждать жителей этого ветхого многоквартирного дома. Отовсюду неслись стоны, кряхтение, шарканье ног. И тогда какое-то подспудное чувство самосохранения заставило меня подняться.
Я бежала по коридорам и лестничным клеткам – быстрее и быстрее. Из всех углов пристальные глаза смотрели на молодую девицу, которая вторглась на чужую территорию и которую больше не сопровождала высокая и гораздо более опасная подруга.
У меня оставалось немного денег, и часть из них я потратила на длинную кожаную сумку-тубус, какие архитекторы и картографы используют для хранения своих драгоценных рисунков. Она была снабжена наплечным ремнём и служила вполне сносным – и неприметным – футляром для шпаги. Эта шпага, как утверждал Мет-астис, была подарком, но фактически – платой за то, что он навсегда забрал у меня Ариссу.
«Если останешься в городе – ты труп», – предупредила она меня.
Я поверила Ариссе сразу же. В каком-то смысле это предостережение было последним проявлением дружеских чувств. Теперь они исчезли без следа – и не по нашей вине.
Я навсегда сбежала из Домизы-Паго. Несколько часов спустя я миновала городские ворота. Два года, которые я провела здесь – сперва рыская по помойкам в поисках объедков, а потом расхаживая по улицам как профессиональный вор и член банды Чёрного галеона, – были самым длинным периодом из всех, который я провела на одном месте.